Барон.
- Да, что-то стоит. Я теперь
запутался немного в вычислениях
и толком не скажу, насколько я богат, спросить у Балтазара — должен помнить.
Серж.
- Фантастика!
Впервые с олигархом я нахожусь в одной компании,
про вас
чего не порассказано,
вы — люди
из другого теста.
Барон.
- Люди лгут,
и лгут при том гораздо чаще, чем даже говорят.
Серж.
- Но как возможно
богатство сумасшедшее собрать за срок кратчайший?
Барон.
- Очень просто -
не нарушать закон и спать по пять часов.
И, главное, не жадничать, делиться.
Вот я — я был мальчишкой, мы с друзьями
коммерцией посильной занялись и шили шапочки.
В то время про Китай презрительно шутили — до подъема
еще он не дорос, а наш народ, как и любой,
готов платить за свежесть,
за модную вещицу.
За то, что мы считаем красотой.
Серж.
- Это так.
Барон.
- И тут пора везения — менялась
система производства и торгов — те годы славные я вспоминаю с грустью.
Заводы нефть, метал, сырье тихонько гнали,
а как продать, кому — не знал никто,
привычка ждать распоряжения свыше,
а в «фантиках» нуждались — персонал
по месяцам не видывал наличных.
Те, кому
ума хватило, смелости
и взять где было,
те создали десятки гибких фирм и стали зарабатывать в валюте,
и медь и лес на биржи гнать.
А дальше,
а дальше все росло, как снежный ком,
и вот я перед вами — ушедший в тень, но честный человек.
Серж.
- Вы начали про шапочки, про моду…
вот странно, говорили мы о ней - о моде, переменах
и о том,
что кажется прекрасным.
Барон.
- Красота — и цель, и средство.
Серж.
- Да,
но что оно такое - красота?
Барон.
- Прекрасное — очищенный кристалл от мусора деталей и событий, плоти, тлена.
Всего, что составляет нашу жизнь. Поверхностно, а не по сути.
Да вы ж поэты, вам ли то не знать,
где начинается искусство!
Виктор.
- В колдовстве
фантазии и легкости подачи — нет, не там?
Барон.
- Нет, и не там, где «правда, сказанная в рифму».
Все поэты - Бодлеровские альбатросы!
не понять,
как вы летаете, смотря на вас, распятых
на грязных палубах житейских кораблей.
Умение летать — непостижимо.
Серж.
- Вы говорите: мы — поэты.
Барон.
- И сейчас
я докажу вам, что не ошибаюсь.
Я думаю на память ролик снять, вы не поможете?
Награда будет щедрой!
Ирина.
- А что нам делать?
Рекламировать белье
или зубную пасту?
Я — согласна.
Барон.
Сыграть простую сценку.
Вот бассейн. В нем нимфы юные купаются, смеются,
одежды разбросав по берегам,
а сбоку
охотники подкрались и следят, сжимая луки, затаив дыхание.
И дальше по Овидию.
Диана.
- Я голая сниматься не хочу. Разве чуть-чуть.
Барон.
- В Париже есть фонтан, и в нем три нимфы мокрые из камня,
одеты в тонкие рубашки — их тела
подчеркнуты полунамеком, влажной складкой ткани,
и так
еще возвышеннее смотрятся.
Решайтесь.
Кристина.
Почему не искупаться?
Еще за деньги!
Но вода в бассейне ледяная…
Барон.
- Для этого дворецкий существует.
Балтазар!
Балтазар.
- Да, господин барон.
Барон.
- Костюмы
для маскарада все готовы?
Налей-ка нам, мы выпьем за начало.
Виктор.
- А что потом? Куда нас приведет
развитие сюжета?
О чем ваш ролик?
Барон.
- Он о том,
как обрести бессмертие.
Начало —
уже и есть тот легкий переход
от жизни к вечности.
Но тише!
Уж музыка печальная играет,
и свет загадочный мерцает на воде — три нимфы — вот они!
купаются беспечно…
не видя, как испуганно следят
за ними юноши-охотники…
Картину эту сохрани нам, Балтазар.
(опускается гобелен с изображением)
Вдруг нимфа видит юношу!
Диана!
Ты в гневе, ты выходишь из воды
и ввысь взлетаешь, ослепляя вспышкой!
Диана.
-Да! Я лечу!
И воздух стал тугим, он стал похож на воду,
и я могу в нем плыть сквозь пену облаков,
и он — моя стихия...
(исчезает)
Барон.
- Ее подруга, ты, Ирина,
застенчиво скрывается в тени
волшебных зарослей
из трав и лепестков, и рассыпается волшебными струями