как будто радуги.
Ирина.
- Странно и тепло -
вдруг ярким светом стать,
и сколько в нем есть красок!
И вариантов обновлений необычной
и разной жизни...
Бескрайний, вечный, он зовет купаться в нем!
И раствориться...
(исчезает)
Барон.
- Нимфа третья, ты, Кристина,
в смущении целомудренном
ушла под воду.
Закипел бассейн,
и вот на месте нимфы — нежный лотос
цветет, качаясь, распустив бутон.
Кристина.
- Как это странно!
Словно мне привычны
все эти превращения — цветы
растут из сердца, проходя сквозь губы
и через взгляд.
И вот уже не я,
а лепестки с росою. Вот блаженство...перерождаться.
(исчезает)
Барон.
- Добрый Балтазар,
картинку эту сохрани на память.
Балтазар.
- Как скажите.
(опускается еще гобелен)
Барон.
- Только красота
без наказания нам, смертным, не дается,
и любоваться даром нам нельзя - мы сами изменяемся.
Весь мир -
пластичная субстанция...
Вот Виктор -
нет, теперь он - Актеон, и вдруг становится оленем благородным,
а юноша другой — звериной травли пес
и гонит зверя, рвя тугую шкуру, их бег красив, как пляска смерти, быстр...
И кончена охота...кровь, но вместо тела
лежит скала.
Серж.
- Что это было?
Что за пес во мне
вдруг пробуждался?
Где мои друзья?
Остановите все!
Верните с гобеленов, с картинок этих призрачных в реальность
живой и плотной жизни
и друга и подруг!
Барон.
- Что, одиночество томит невыносимо?
И жить нет сил?
Смерть за друзей — прекрасное вино,
которое не всем из нас дается, лишь избранным.
Закончим, Балтазар.
Серж.
- Что это? Нож?
Барон.
- Не вынимай, так дольше мы сможем говорить.
Серж.
- Ты — убийца.
(падает)
Барон.
- Как все художники.
И смерть твоя нужна
лишь для того, чтоб розы распустились вместо капель крови…
Гобелен!
(опускается гобелен)
Отличная работа, Балтазар!
Сцена третья. Пляж. Все спят.
Диана просыпается.
- Эй, вы живые?
Мне приснилось такое грустное!
Кем я была во сне!
Звездою, нет, луною!
Луна и женщина — и это я.
И это правда.
Виктор.
- Кошмары от полуденного солнца — я весь разбит на кучу черепков,
и боль повсюду.
Сколько мы дремали?
Серж.
- Садится солнце, вечер, скоро ночь…
Там был забор чугунный, за ограду мы все зашли, я помню…
Ирина.
- И хозяин
нам предложил устроить маскарад — я тоже помню!
Выходит Балтазар.
Балтазар.
- Здесь каждый вечер мусор убираю,
мету, пакую черные мешки,
и каждый вечер новый — без конца, как будто проклят Богом.
Вы, физкультурники, свое не оставляйте!
А- то пораскидали.
Виктор.
- Наше здесь.
Балтазар.
- А это чье?
(оставляет сумку)
Кристина.
- Простите, вас зовут не Балтазар?
Балтазар.
- Вы перегрелись что ли?
На солнце вредно долго находиться.
Я Иван, и мой отец Иван, и так же деда звали,
и род наш — Ивановы.
Выдумают тоже!
(уходит)
Кристина.
- Эта вещь не наша!
Ушел. И что нам делать?
Виктор.
- Поглядим.
А вдруг там аспирин.
(открывает)
Здесь деньги и письмо!
Диана.
- Письмо? Мне любопытно, кому оно?
Читай!
Виктор.
- «Друзья,
мне было так приятно, так весело сыграть с вами в игру
по старику Овидию,
что жалко
вдруг с вами расставаться.
Тут немного денег, билеты с картой — я советую лететь,
и разделить со мной досуг.
Шато зовется «Сады Бессмертия», впрочем, Балтазар
вас будет ждать в порту с машиной.
Будет много
других и интересных вам гостей — увидеть стоит.
Ваш барон Бельви».
Диана.
- Так это не был сон!
И я была богиней!
И что же? Едем?
Ирина.
- Хоть сейчас!
В купальнике и в сланцах в самолет — там весело!
Кристина.
- А как же жизнь?
Без красоты, простая, но жизнь! Мужчины что молчат.
Мы едем, да?
Серж.
- И да, и нет. А лучше - отказаться.
Виктор.
- И в старости угрюмой уныло локти грызть, смотря на юность,
завидовать
и выбор проклинать?
Быть может, это фокус с цифрой, блеф, игра.