Сержант развернулся на каблуках и оглядел Парана.
— Худов дух, — пробормотал он и снова перевёл взгляд на Хватку.
— Я ищу Скворца, сержант, — мягко сказал Паран.
Что-то в тоне капитана заставило Мураша обернуться.
Он открыл рот, но снова закрыл, когда встретил твёрдый взгляд Парана.
— Какой-то мальчишка принёс послание. Скворец отчалил. Люди его сидят у Нобба.
— Спасибо, сержант, — холодно поблагодарил Паран и вышел из комнаты.
Мураш глубоко вздохнул и посмотрел на Хватку.
— Два дня, — заявила она, — а потом его кто-то кончит. Старый Камнерож на это двадцать монет поставил.
Мураш помрачнел.
— Что-то мне подсказывает: поставил зря.
Паран вошёл в таверну Нобба и остановился в дверях. В зале было полно солдат, их голоса сливались в глухой гул. Только некоторые тут носили пламенный значок «Мостожогов», остальные были из Второй армии.
За большим столом под выступающей галереей, на которую выходили двери комнат второго этажа, играли в карты полдюжины «мостожогов». Широкоплечий человек с чёрными волосами, заплетёнными в косички и собранными в хвост, унизанный талисманами и фетишами, сидел спиной к залу и с бесконечным терпением сдавал карты. Несмотря на рёв толпы, Паран слышал, как он монотонно отсчитывает очки. Остальные сидевшие за столом поливали сдающего потоком брани, но без особого эффекта.
— Баргаст, — пробормотал Паран, глядя на сдающего. — Единственный среди «Мостожогов». Значит, это Девятый. — Он глубоко вздохнул и шагнул в толпу.
Когда Паран остановился за спиной у баргаста, его дорогой плащ был залит прокисшим элем и горьким вином, а на лбу поблёскивал пот. Баргаст только что закончил сдачу и положил колоду в центре стола, показав при этом бесконечную голубую татуировку, покрывавшую спиралями всю руку и только кое-где рассечённую белёсыми шрамами.
— Вы из Девятого? — громко спросил Паран.
Мужчина с обветренным лицом того же цвета, что и его кожаная шапочка, поднял взгляд, но потом снова сосредоточился на картах.
— Ты капитан Паран?
— Я. А ты, солдат?
— Вал. — Он кивнул на крупного человека справа от себя. — Это Молоток, взводный целитель. Баргаста зовут Тротц, и не потому, что о каждую юбку трётся. — Он кивнул налево. — Остальные не имеют значения — они из Второй армии и играть вообще не умеют. Садись, капитан. Скворца и остальных отозвали на время. Скоро вернутся.
Паран нашёл пустой стул и поставил между Молотком и Тротцем.
Вал проворчал:
— Эй, Тротц, ты игру закажешь или нет?
Глубоко вздохнув, Паран обернулся к Молотку:
— Скажи мне, целитель, какая средняя продолжительность жизни у офицеров «Мостожогов»?
Вал фыркнул:
— До Семени Луны или после?
Молоток чуть приподнял тяжёлые брови, отвечая капитану:
— Где-то две кампании. От многих вещей зависит. Стальные яйца это хорошо, но недостаточно. И это значит, надо забыть всё, чему тебя учили, и прыгнуть к сержанту на коленки, как малое дитя. Будешь его слушать, дольше проживёшь.
Вал стукнул по столу.
— Подъём, Тротц! Что мы тут играем?
Баргаст нахмурился.
— Я думаю, — прогудел он.
Паран откинулся на спинку и расстегнул ремень.
Тротц заказал игру, и Вал, Молоток и трое солдат Второй армии застонали, потому что Тротц всегда только её и заказывал.
Молоток заговорил:
— Капитан, ты уже кое-что слышал о «Мостожогах», — верно?
Паран кивнул:
— Большая часть офицеров боится «Мостожогов». Говорят, смертность такая высокая, потому что половина капитанов умирает с кинжалом в спине.
Он помолчал и уже собрался было продолжить, когда заметил, что вдруг наступила тишина. Игра остановилась, и все глаза устремились к нему. Под рубашкой на теле Парана выступил пот.
— И судя по тому, что я успел увидеть, — не сдавался он, — я уже готов в это поверить. Но я вам так скажу — всем вам: если получу нож в спину, то уж лучше ж за дело. Иначе буду крайне разочарован. — Он застегнул ремень и поднялся. — Передайте сержанту, что я — в казарме. Хочу поговорить с ним перед официальным построением.
Вал медленно кивнул.
— Пойдёт, капитан. — Он помолчал. — Эй, капитан! Не хочешь войти в игру?
Паран покачал головой.
— Спасибо, но нет. — Ухмылка затаилась в уголке его рта. — Не годится офицеру отбирать деньги у собственных солдат.
— А вот эту заявку ты лучше когда-нибудь подтверди делом, — сказал Вал, и его глаза сверкнули.