Говорил юноша. Он невесело улыбнулся Парану.
— Нам давно нравился твой… — он удивлённо раскрыл глаза.
— Меч, — закончила девушка с самодовольной ухмылкой.
— Куда более тонко, чем, скажем, монета, не так ли? — Улыбка юноши стала издевательской. — Большинство, — сказал он, оглядываясь на жуткую арку ворот, — тут не задерживается. Говорят, когда-то был культ, приверженцы которого топили жертв в болотах… Я полагаю, Худ находит такое эстетически привлекательным.
— Ничего удивительного, — протянула женщина, — у Смерти нет вкуса.
Паран попытался сесть, но тело не слушалось. Он уронил голову и почувствовал, как странная глина подалась под её весом.
— Что случилось? — прохрипел он.
— Тебя убили, — легко ответил юноша.
Паран закрыл глаза.
— Почему тогда я не прошёл во Врата Худа, если это они?
— Мы вмешались, — сказала женщина.
Опонны, Близнецы Удачи. И мой меч, неопробованный клинок, который я купил столько лет назад и капризно назвал…
— Чего двуединые Опонны хотят от меня?
— Только эту жалкую, невежественную сущность, которую ты зовёшь своей жизнью, милый мальчик. Беда со Взошедшими в том, что они пытаются мошенничать в любой игре. Но мы, конечно, любим… неопределённость.
В воздухе зазвенел далёкий вой.
— Ого, — сказал юноша. — Я бы сказал, пора определяться. Нам лучше удалиться, сестра. Прости, капитан, но, кажется, ты всё-таки пройдёшь через эти Врата.
— Может быть, — заметила девушка.
Брат накинулся на неё:
— Мы же договорились! Никаких драк! Драки — это неопрятно. Неприятно. Я терпеть не могу эти отвратительные сцены! К тому же эти играют нечестно.
— Так и мы не будем, — огрызнулась сестра. Она обернулась к вратам и, повысив голос, воскликнула: — Владыка Смерти! Мы хотим говорить с тобой! Худ!
Паран повернул голову и увидел, как согбенная, хромающая фигура вышла из врат и медленно приблизилась. Паран прищурился: старуха, ребёнок с текущей по подбородку слюной, искалеченная девушка, низкорослый, изуродованный трелль, иссушенный тисте анди…
— Да определись уже! — буркнула сестра.
Чудовище склонило набок череп с растянутыми в смертной улыбке грязно-жёлтыми зубами.
— Сами вы выбрали, — сказало оно дрожащим голосом, — без фантазии.
— Ты не Худ, — нахмурился брат.
Кости шевельнулись под скрипящей кожей.
— Господин занят.
— Занят? Мы не потерпим оскорблений! — возмутилась сестра.
Чудовище захихикало, но потом резко замолкло.
— Как неудачно. Сладкозвучный, глубокий и гортанный хохот мне бы больше подошёл. Ну да ладно, отвечаю: а мой господин не потерпит того, что вы вмешались в естественный переход этой души.
— Убитой рукой бога, — возразила сестра. — Это делает его законным трофеем.
Создание закряхтело, подвинулось ближе, чтобы взглянуть на Парана. Глазницы слабо поблёскивали, словно в тени прятались старые жемчужины.
— Чего, Опонны, — спросило оно, разглядывая Парана, — вы хотите от моего господина?
— Я — ничего, — сказал брат, отворачиваясь.
— Сестра?
— Даже богов, — ответила она, — ожидает смерть, неопределённость, неуверенность, которая прячется глубоко внутри них. — Она помолчала. — Дай им неуверенность.
Существо снова захихикало и снова резко замолкло.
— Обмен.
— Конечно, — отозвалась сестра. — Я найду другую безвременную смерть. Даже бессмысленную.
Жуткое создание помолчало, потом его голова скрипнула и кивнула.
— В тени этого смертного, разумеется.
— Договорились.
— В моей тени? — спросил Паран. — Что это значит?
— Увы, большое горе, — ответило чудовище. — Кто-то близкий тебе пройдёт через Врата Смерти… вместо тебя.
— Нет. Забери лучше меня! Умоляю!
— Тихо! — рявкнуло чудовище. — От пафоса мне становится дурно.
Вой зазвучал снова, на этот раз намного ближе.
— Нам лучше уйти, — сказал брат.
Чудовище приоткрыло челюсти, чтобы расхохотаться, но потом с треском их захлопнуло.
— Нет уж, — пробормотало оно, — хватит.
Оно заковыляло обратно к Вратам и остановилось только раз, чтоб обернуться и помахать на прощание.
Сестра закатила глаза.
— Нам пора, — тревожно повторил брат.
— Да-да, — протянула сестра, разглядывая Парана.
Капитан вздохнул и отвёл взгляд.
— Только давайте обойдёмся без прощальных загадок.