Как Сизиф, у него мало надежды на спасение — лишь возможное торжество просветления. Он воображает себя в свободном падении, плавно спирально уходящим в глубокую воду; киты поют ему, пока он скользит к ржавым, поросшим ракушками воротам подземного мира.
— Ты знал, что твой брат умрёт? — внезапно спрашивает Марк.
— Да. Он положил голову мне на колени, и я сказала, что можно спать.
— Ты боялась?
— Да. Но его страхи к тому времени уже ушли.
— Зачем маленькому мальчику умирать так?
— Зачем кому-либо из нас страдать? Потому что Бог — жестокий и не любящий монстр, или именно через такие вещи мы достигаем истинного просветления? — Она пожимает плечами. — У нас всех есть роли в этой жизни, дорогой. У всех нас есть цель. И, как и в жизни, эти роли есть у нас в смерти. Они не всегда те, на которые мы надеялись или которые выбрали бы, — но таких вещей нам не решать. Или, быть может, решать. Быть может, мы сами выбрали свои судьбы ради некоей высшей цели, которую пока не можем вспомнить. Одни приходят, чтобы страдать, одни — чтобы просвещать, одни — чтобы вести, одни — чтобы следовать. Все приходят, чтобы умереть. И правильно — бороться, сражаться за свою жизнь. Стремление к выживанию естественно почти для всего живого. Но так же естественна и смерть. Освобождение. Сдача. В конце концов, можно спать.
Далёкие воспоминания зовут его, отрывки неспокойных морских вод...
— Послушайте, я не мудрец, — признаётся Уилма, — никакая не добрая фея. Но вот что я знаю. Независимо от того, какую мифологию исповедовать, общая нить, проходящая через большинство из них, такова: давным-давно началась эпоха Человека, Земля стала нашей. С тех пор боги ждут, зная: однажды мы совершим необходимые промахи, которые позволят им забрать всё обратно. В наши чернейшие моменты, Марк, именно тогда они вырвут её, если мы не ухватимся крепче. Потому что в те моменты умирает наша человечность. Но только если мы позволим.
Хруст кости... брызги крови... крики агонии...
Он не будет покорно соскальзывать в безумие. Не сейчас. Если эта одержимость и возьмёт его, то не без борьбы. Он уйдёт с боем.
— Ну, вот нечто неожиданное. — Уилма встаёт с кресла, идёт к окну и отдёргивает штору, чтобы впустить больше света. Пошёл снег. — Странно: небо потемнело — я думала, будет ещё один дождь. Для снега в этих краях ещё рановато. — Она оборачивается от окна. — Ещё чаю?
— Мне пора возвращаться.
— Наверное, лучше. Неизвестно, насколько плохим это станет. Мой мобильный в сумке. — Она направляется обратно в кухню. — Вы можете воспользоваться им, чтобы позвонить жене и —
— Я найду дорогу. — Марк достаёт пальто с подлокотника дивана.
— Уверены?
Он протягивает ей руку. Она принимает её. — Спасибо, — говорит он, — за всё.
— Ну что вы, это вы скрасили мне компанию.
Они держатся за руки и смотрят в глаза друг другу несколько секунд, прежде чем отпускают. В эту минуту эта женщина — бывший мальчик, — одна в своём лесном домике с кошкой и воспоминаниями, с призраками возлюбленных и братьев и потускневшими снами богов, тонущих в полусне страждущих, — кажется чем-то большим, чем просто человек. И всё же именно её человечность делает её реальной, настоящей, а не воображаемой. Как и он, она — в равной мере плоть, кровь и кость, как и дух, загадка и миф.
В ближайшей дровяной печи полено оседает с треском и шипением.
Огонь смещается, разгорается ярче.
Уилма провожает Марка до двери, открывает её и смотрит на снег, падающий между деревьями. Холодный ветер врывается внутрь, но она, кажется, не замечает. — Надеюсь, вы найдёте нужные ответы, и надеюсь, они подарят вам покой. — Она улыбается — с лёгкой лукавой радостью. — Ганс Христиан Андерсен сказал: «Жизнь каждого человека — это сказка, написанная пальцами Бога». Может, он был прав, а может, и нет. В любом случае просто помните: какими бы чарующими они ни были — в сказках леса всегда тёмные.
Семь
Марк движется меж деревьев в поисках тропы обратно к шале. Дымные клубы дыхания вырываются из ноздрей и рта, смешиваясь с кружением снежинок и образуя странное облако вокруг его головы. Точно нимб, думает он, нимб из замёрзших, ослепительно тонких крохотных лезвий.