— Ты была счастлива? — спросил он.
Когда она не ответила, он обернулся от окна. Брук стояла в дверях, лицо непривычно осунувшееся и бледное.
— Прежде, — настаивал он, — ты была счастлива?
Она ответила тихо, голосом в шёпот. — А разве ты нет?
Машина мчится по просёлочной дороге прямо в волны темноты. В считанные мгновения ночь поглощает их, и дождь превращается в полноценную грозу. Гремит гром, а вдалеке огромные молнии трещат и раскалывают небо в ослепительных вспышках синего и белого.
— Чёрт, — бормочет Сполдинг. Он переключает дворники на максимальную скорость, но это не помогает. — Ещё нашествия саранчи — и у нас, в общем-то, будет полная коллекция библейско-апокалиптических погодных явлений.
— Ты же не веришь ни во что подобное, — напоминает ему Брук. — Помнишь?
— Отсюда моё потрясающее остроумие на данную тему.
— Сбавь немного скорость, — говорит она, нервно оглядываясь на Марка, прежде чем снова уставиться на то немногое, что видно из дороги. — Только несчастного случая нам не хватало.
— Справляюсь, — говорит ей Сполдинг, хотя всё же немного замедляется.
Марк молча сидит среди грозы, съёжившийся на заднем сиденье с кошмарами о докторе Берри и больнице. Его глаза закатываются к белкам.
Расскажите мне о странных людях, которых вы видели на прошлой неделе, Марк.
Не думаю, что это были люди.
То есть — не человеческие существа?
Не уверен. Они были покрыты тёмной одеждой и капюшонами.
Если они были не людьми — кем же они были?
Не знаю. Почти как... монахини.
Монахини — люди.
Да, но они были не такими, как монахини, которых я видел прежде. Не совсем...
Вы спали?
Я был совершенно бодрым.
Иногда у нас бывают сны наяву.
Это что-то другое.
Но вы не уверены, что именно?
Нет.
Вы когда-нибудь видели их прежде?
Никогда.
И с тех пор видели?
Нет.
Где вы были, когда увидели их?
В комнате для отдыха, незадолго до наступления темноты. Они были на краю территории.
Кто-нибудь ещё заметил их там?
Не уверен. Не... не думаю.
Они как-нибудь пытались общаться с вами?
Им не нужно было.
Что они делали?
Просто стояли... смотрели...
Как вы думаете, что им было нужно?
Я.
— Нам нельзя пропустить тот съезд к шале, иначе мы рискуем часами плутать по этим просёлкам, — говорит Сполдинг; его голос вырывает Марка обратно. — Они все на одно лицо.
Глаза Марка медленно открываются, когда впереди взрывается молния, озаряя ночь ровно настолько, чтобы он успел увидеть тех же укутанных в чёрное фигур, стоящих в лесу по обе стороны дороги. Он закрывает глаза и видит двух пузатых чёрных пауков, сплетённых в схватке. Насилие инстинктивное, первобытное, лишённое совести. Чистое. Даже убивая друг друга, они посылают свои сообщения, звенящие у него в голове.
Кровь освящает... огонь и вода, переход...
Его руки сжимаются в кулаки. Что-то надвигается. Он чувствует этот страх.
Вдруг Брук кричит. Тёмный силуэт перемахивает через лобовое стекло — форма его на мгновение перечёркивает фары, обнажая вспышку шерсти и копыт.
— Какого чёрта! — Сполдинг дёргает руль, пока Брук кричит снова — на этот раз упирается руками в приборную панель, когда машина разворачивается. — Что это было?!
Шины визжат поверх грохота грома и дождя, мир кружится — безумный аттракцион, — когда машину заносит боком по асфальту; фары рассекают темноту дугами.
Сполдинг борется с рулём и давит на тормоза. Он достаточно быстр, чтобы предотвратить столкновение с деревьями, но слишком медлит, чтобы не дать машине съехать в кювет между дорогой и лесом: она наконец дёргается и останавливается под углом. Удар от остановки швыряет его голову в окно. Защитное стекло трескается и брызгает осколками; Брук пригибается, инстинктивно прикрывая лицо руками. Но и она выбита с места — врезается в Сполдинга, который выпрямляется, лицо забрызгано дождём и ранами, уже начинающими кровоточить и синеть.
Последнее, что видит Марк, когда летит по заднему сиденью к водительской двери, — как его без сознания жена падает обратно на своё место, тело бессильное, как тряпичная кукла.