— Руки опусти, — говорит высокий.
Марк опускает. — Мы не хотим с вами проблем, — говорит он. — Это не должно выйти из-под контроля. Хотите машину — берите. У нас немного наличных, но возьмите что есть. Есть несколько кредитных карт. Берите и их. — Он протягивает связку ключей. — Ладно?
— Что хотим — то и возьмём. Не нужно твоего разрешения.
Марк заставляет себя снова смотреть в больные глаза высокого. В этот момент между ними что-то происходит, но что именно — он не уверен. Он тянется к телефону и пытается набрать 112, но одним быстрым движением молодой выбивает телефон у него из рук, а потом вдавливает пистолет ему в грудь с такой силой, что из Марка выбивает воздух.
— Кому это ты собрался звонить, педик?
Пока боль пронизывает рёбра, Брук снова пытается добраться до него. Мужчина останавливает её во второй раз, зажав мясистой рукой плечо прежде, чем она успевает сделать больше одного шага. С покорным видом, выражающим только беспомощность, она даже не пытается вырваться на этот раз и вместо этого смотрит в землю — плечи поникают в том, что она теперь понимает как поражение.
Высокий медленно тянется и берёт ключи Марка. — Теперь все мы заходим в дом. Ясно?
Марк лихорадочно оглядывается. Где, чёрт возьми, соседи? Как такое может происходить прямо на улице, и никто не видит? Будь он один, мог бы просто убежать, — но он не может бросить Брук, так что побег — даже не вариант. Его единственный выбор — подчиниться или сражаться. Если он подчинится, они ещё могут выбраться из этого живыми. Если будет сражаться, один из них или оба могут быть серьёзно ранены или даже убиты. К тому же эти мужчины не новички в таких делах — он чувствует. Оба, вероятно, убивали прежде, и, оказавшись в доме, они с Брук будут полностью в их власти.
— Мы никуда не пойдём, — говорит он ровно.
— Слушай внимательно, парень. — Высокий быстро скашивает взгляд на напарника. — Двигай своей задницей и делай как я говорю. Если не хочешь, чтобы кровь твоей красотки залила всю твою хорошенькую аллею.
Разум Марка несётся. Как всё это так быстро случилось? Он ещё чувствует вкус еды во рту. Только что они жили нормальной жизнью, возвращались домой с ужина. И вдруг зло нашло их. Он смотрит на жену. Мужчина с безумной ухмылкой намеренно вдавливает пистолет жёстко и глубоко в бок груди Брук. Она закрывает глаза, но не говорит ничего. Разве он правда выстрелит в неё, если он будет сопротивляться? Марк не может рисковать.
Он подчиняется медленным кивком. Всё тело дрожит.
Вместе все четверо движутся к дому.
Они уже начали умирать.
Он один. Он понимает это быстро. Там, в темноте.
Зажатый между полом и спинкой переднего сиденья, Марк пытается вырваться. Усевшись, он проводит руками по лицу — убедиться, что всё на месте. Небольшой подсохший ручеёк крови тянется от ноздрей к верхней губе. Он облизывает его, чувствует солоноватость крови, затем вытирает тыльной стороной ладони. Голова кружится и тошнит; он откидывается на спинку на мгновение и пытается собраться с мыслями. Именно тогда он слышит кое-что помимо неустанного дождя, барабанящего по крыше. Надоедливый сигнальный звук пульсирует вокруг. Передние дверцы открыты, а огни приборной панели отбрасывают всё в потусторонний свет.
Машина всё ещё работает.
Сполдинга и Брук нет. Осталась только сумочка Брук — большинство содержимого рассыпалось по сиденью и полу.
Марк делает несколько глубоких вдохов и ждёт, пока голова перестанет кружиться. Как только это происходит, тошнота тоже отступает, и он перебирается через переднее сиденье, выдёргивает ключ из замка зажигания. Машина глохнет, заглушая сигнал, и он возвращается на заднее сиденье, толкает заднюю дверцу и вываливается наружу.
Ломая падение руками, ладони ударяются об асфальт, и боль напоминает ему о том, как он содрал их раньше. Блокируя руки, он вытаскивает ноги из машины и падает на колени на обочине дороги. Темнота сгустилась настолько, а буря стала настолько яростной, что без редких ударов молний видимость составляет всего несколько метров. Он зовёт их, но никто не отвечает.
Двигайся. Тебе надо двигаться. Найди их.
Марк встаёт и шатается на дорогу. Если и есть подсказки о том, куда ушли или были уведены Брук и Сполдинг, ночь и дождь их скрывают, — поэтому он как может унимает нервы и слушает. В этих лесах есть живые существа, которые помогут ему, — подскажут, что делать.
Ничего.
Воспоминания об олене возвращаются к нему. Дождевая вода плещет и обтекает его, точно кровь. Он вытирает глаза, пытается вспомнить, где животное пересекло дорогу. Ориентируясь на то, что ему кажется ближайшей точкой, Марк переходит в лес, а затем переходит на бег, как только минует первую полосу деревьев. Он понятия не имеет, где находится, — но каким-то образом знает: движется в правильном направлении. Он чувствует это. Хотя лес густой, он пробирается сквозь него, точно бывал здесь уже дюжину раз, — ловко уклоняется от ветвей и ловушек с удивительной грацией, о которой прежде не подозревал.