— Давайте исследуем это. — Она подносит руку к лицу, кончик указательного пальца покоится у уголка рта. — Вы выросли в достаточно религиозной семье?
— Меня воспитывали католиком, — объясняет он, — но мы не были фанатиками.
— Значит, для вас всё это было бы с выраженным христианским уклоном.
— Не обязательно. То есть я, предположительно, христианин, но...
— Но?
— Но я верю не так, как раньше, не по всем пунктам. В основном я думаю: мы все ошибаемся.
— Значит, никто не прав?
— Бог прав. Человек ошибается.
— Понятно, но если мы обратимся к религиозному тексту, с которым вы знакомы, — для вас, как христианина, это была бы Библия?
— Я читал её давно, ребёнком и молодым человеком, — но с тех пор не перечитывал.
— И что вы думали?
— Я не воспринимаю её буквально; многое нахожу нелепым и отталкивающим. — Он равнодушно пожимает плечами. — Но, как и в любой другой вещи, есть хорошее и плохое.
— Разве не имело бы смысла для Бога достигать нас через тот инструмент, который мы знаем и которым нам знаком? Для вас это был бы христианский подход, потому что это то, что вы знаете и в чём были воспитаны.
— Да, но будучи взрослым я не имею особого применения для религии какого-либо рода.
— И всё же вы верите в Бога.
— Верю. Я просто думаю, что это намного глубже, чем любой из нас понимает, — больше, чем любые старые книги или истории, куда сложнее и личностнее. Но да, в какой-то форме я верю в Бога, высшую силу — как ни назови.
— Как вы называете?
— Я называю это Богом.
Доктор Берри убирает ногу с ноги и меняет позу. — Хорошо, если Бог существует, — есть ли полное разделение между Богом и Человеком, или вы верите, что мост между ними существует?
— Верю, что мост есть.
— Следуя этой мысли, часто говорят о приведении людей к Богу, не так ли? Но что насчёт приведения Бога к людям? Как это делается? Что связывает Бога с людьми?
Поразмыслив мгновение, он говорит: — Творение.
— Хорошо, — отвечает она; глаза широко раскрываются. — Доведите мысль до конца.
— Без творения Бога быть не может. Бог не может быть Богом, пока его не почитают, не благоговеют перед ним, не боятся его — или даже ставят под сомнение; пока в него верят или не верят. Без творения ничего этого нет — потому что нет никого другого, у кого были бы эти мысли или чувства. Без своих творений Он существовал бы один в пустоте — ещё не будучи богом.
— Значит, — говорит доктор Берри с широкой улыбкой, — пока бог не создаёт своих творений, он не может по-настоящему стать богом.
— Нет творения — нет бога.
— Логически это был бы циклический концепт?
— Да.
— Нет бога — нет и творения.
Он кивает. — Бог без творения — не бог. И творения не может быть без бога.
— Что насчёт науки, Марк?
— Наука — тоже бог.
— А те, кто не верит ни в каких богов?
— Их вера — или неверие — это их бог.
— Можно ли сказать тогда, что без богов нас не существует?
— Одно не может существовать без другого. Мы нужны друг другу. Вопрос в том, создал ли Бог нас — или мы создали Бога.
— Во что вы верите?
— Не думаю, что это важно.
— Считаете ли вы, что Бог выбрал вас, Марк?
Неудобство шевелится в ямке желудка. — Не знаю.
— Если он выбрал вас — с какой конкретно целью, знаете? Наверное, должна быть цель?
Освободите нас, Жертвенная Душа...
— Да. Просто я... — Боль вспыхивает в висках. Он касается их кончиками пальцев. Кожа тёплая и влажная.
— Если существует Бог, то должна быть какая-то причина, по которой вас подвергли такому непостижимому количеству страданий и испытаний, — говорит она. — Или это всё случайно — некое космическое совпадение?
Всех нас.
— Я скучаю по жене, — говорит он тихо; слова застревают в горле. — Скучаю по ней, я — мне не хватает нас. И я хочу это вернуть.
Освободите нас.
Доктор Берри позволяет ему посидеть со своими мыслями. Через несколько мгновений говорит: — Может, нам стоит обсудить аварию. Думаю, вы готовы.
Что-то внутри него начинает биться и сражаться; яростно борется вырваться, бежать от всего, что медленно смыкается вокруг. Волки, думает он: стая волков крадётся, кружит, постепенно сокращая расстояние, — ближе и ближе; пасти щёлкают и пускают слюну в предвкушении; хотят разорвать его.
— Автомобильная авария в Нью-Йорк-апстейт, — настаивает она; поднимает глаза, чтобы встретиться с его. — Авария, унёсшая жизни вашей жены и лучшего друга.