Брук была на него в обиде за то, что он пропустил этот день, — считала, что его присутствие могло бы помочь выздоровлению Марка. Но Марк думал, что так даже лучше. Он не хотел, чтобы Сполдинг видел его таким.
Нынешняя версия себя, думает Марк, и без того достаточно жалка.
Второе возвращение домой из больницы прошло лучше первого, и казалось, что он справится. Марк решил при необходимости притворяться, что всё хорошо, — но обратно туда он не вернётся никогда. Надо найти способ жить за пределами тех ужасных стен — или умереть, пытаясь. Он принял это решение в свой последний там вечер, лёжа на той жуткой жёсткой кровати с хрустящими простынями, пахнущими хлоркой, смотря на трещины в потолке и слушая, как сосед на соседней кровати храпит и булькает точно сломанный кран.
Как каждую ночь, ему дали лекарство, чтобы помочь уснуть. Оно оставило его в дремотном состоянии, но он почти уверен — и сейчас тоже, — что ещё бодрствовал, когда дверь в палату открылась и вошла тёмная фигура. Свет из коридора раздвинул тени, обнажив миниатюрную медсестру в полной форме и шапочке. Он помнит, что ему показалось странным видеть медсестру в шапочке: никто из персонала отделения, которых он видел раньше, её не носил. Ещё он помнит, что решил: она, должно быть, новенькая в ночной смене, поскольку прежде он её не видел.
Когда дверь медленно закрылась за ней, лунный свет, сочившийся через единственное окно в палате, лёг на её лицо. Ей было, пожалуй, около тридцати, и она была одной из самых ослепительно красивых женщин, которых он когда-либо видел. Волосы воронова крыла, подобранные под шапочку; кожа безупречная; глаза большие, выразительные и настолько тёмно-карие, что тоже граничили с чёрным.
Притягательность её фигуры угадывалась даже под безликой полиэстеровой формой.
Марк лежал неподвижно, голова прижата к подушке, не в силах оторвать от неё взгляда. В эту ночь в отделении стояла необычная тишина. Ни стонов, ни криков, ни торопливых шагов санитаров и медсестёр по коридорам, ни редкого приглушённого разговора у ближайшего сестринского поста в конце коридора. Было так тихо, что он даже засомневался, не снится ли ему всё это. Но потом медсестра пересекла комнату плавной походкой, остановилась у его кровати, и её прекрасные глаза взглянули на него сверху вниз — с равной долей красоты и напряжённости.
Несмотря на красоту, в этой женщине было что-то странное.
Что-то тревожащее.
Марк заметил татуировку змеи, обвившей левое запястье, — хвост уходил на ладонь, голова достигала начала предплечья. Тело змеи было серым и толстым, язык раздвоенный и выпущенный наружу. Она заметила его взгляд и кивнула — как будто это должно было что-то ему сказать, как будто они разделили теперь тайну. От женщины исходил соблазнительный, но едва уловимый запах — что-то похожее на духи, но не похожее ни на что, что он прежде чувствовал. Он оставил его в дурмане, опьянённым похотью; Марк почувствовал, как под простынями начинает возбуждаться, несмотря на все попытки противостоять этому. Женщина заметила и это, с насмешливым любопытством скользнув взглядом по образовавшемуся под простынями бугорку. Она улыбнулась, раздвинув полные губы и открыв красивые, идеальные, ослепительно-белые зубы.
— Таблетки, которые вам дают, — сказала она тихим голосом, — они заставляют вас видеть сны, не так ли?
— Да.
— Это не сны. — Наклоняясь ближе и перегибаясь вперёд, она потянулась к нему, схватила голову его эрекции и сжала сквозь простыни. — Вы понимаете?
Он непроизвольно застонал, когда оргазм взорвался в нём, сотрясая его тело дрожью и волной экстаза, какого он никогда не знал и даже не мог себе представить. Это было так интенсивно, что в какой-то момент он буквально потерял сознание, а придя в себя, обнаружил её всё ещё здесь, всё ещё наблюдающей за ним, руки снова по швам.
Даже когда он пытался отдышаться и унять дрожь, его захлестнула волна вины. У него не было физического контакта ни с кем, кроме Брук, уже много лет. Он не хотел этого, но не мог ему сопротивляться, не смог удержаться. Одно лишь прикосновение этой женщины сорвало его с обрыва. Как это вообще возможно?
— Кто вы? — прошептал он. — Зачем вы это сделали?
— Слушайте то, что вам предстоит скоро услышать, — сказала медсестра тем же тихим голосом, её глаза прожигали его насквозь. — Обращайте внимание на то, что вам предстоит скоро увидеть.
Марк почувствовал, как кивает, — но всё ещё не мог пошевелиться или поднять голову от подушки. — Вы не медсестра, — сказал он, когда она двинулась прочь. — Вы не...
Она остановилась у двери и, снова скрытая в тени, оглянулась на него. Медленно поднесла палец к губам. — Тсс.