Сердце болезненно сжимается, стоит ему заметить, что девушку ведут именно к озеру, которое каким-то чудом не покрывается кромкой льда в такой лютый мороз. Он не знает, как это может быть возможно, но уверен, что сегодняшняя казнь должна состояться с вероятностью ста процентов — этому благоволит даже сама природа. Или магия?
На воде стоит деревянная лодка, пришвартованная к небольшому рыбацкому мостику и покачивающаяся из стороны в сторону на мелких волнах. Крепкий мужчина, сидящий в ней, поднимается на ноги и вытягивает руки, балансируя между лодкой и берегом. Босые ноги девушки упираются в борта. Она вновь истощённо кричит, но теперь крик её больше похож на вопль раненого животного, угодившего в ловушку. Всадник думает, что она наверняка мысленно проклинает всех, кто её окружает, включая и его Суверенного. Из глаз текут слёзы, заставляя светлые волосы липнуть к мокрым покрасневшим щекам.
Лодочник хватает её щиколотку — девушка всячески пытается увернуться, хорошенько пнуть мужчину, но попытки оказываются тщетными. Собравшиеся вокруг люди молча наблюдают за происходящим — лица их похожи на непроницаемую маску. Словно кто-то руководит их эмоциями. Металлическая застёжка обвивает лодыжку и с характерным щелчком захлопывается. То же самое происходит и со второй ногой, после чего они втроём усаживают девчонку в лодку. Подумать только — для усмирения одной девчонки понадобилось целых три человека. Она не перестаёт извиваться, желая вырваться из хватки, но силы неравны. Они продолжают сворачивать её руки, срывая с губ истошные крики.
Кто-то из толпы отшвартовывает лодку. Лодочник отталкивается вёслами от берега, и плот трогается с места, разрезая озёрную гладь и пуская мелкие волны. Всадник вздыхает, и изо рта снова показывается облако тёплого пара. Пальцы как можно крепче сжимают поводья — так, что кожа перчаток скрипит, заставляя лошадь нервно забить копытами на месте.
Давайте же. Быстрее.
Это несправедливо? Да, возможно. Но кто посмеет возразить? Кто посмеет встать против ЕГО решения? Всадник снова шумно выдыхает, чувствуя, как болезненно сжимается в лёгких. Его эта ситуация... напрягает. Дело в одной несчастной светловолосой девчонке? Это её ведут на казнь? Это ей не повезло, и она каким-то боком перешла дорогу Суверенному? Что ОНА могла сделать, что только для неё одной затеялся весь этот цирк?
Рука застывает у лица. Он проводит перчаткой по капюшону, стряхивая снег. Девчонка больше не кричит, только тихо плачет, не сопротивляясь крепкой хватке женщин.
Лодка медленно останавливается посреди озера. Всадник скрипит зубами. Это то, чего ждёт его Суверенный: избавления, свободы от той, чья жизнь ему неугодна.
Рослые женщины поднимаются на ноги, хватая девушку под подмышки. Глаза её наверняка опухают и краснеют — всадник уже не обращает взора на неё. Он не хочет становиться свидетелем жестокости его Государя. Не хочет видеть, как мучится ни в чём не повинная девчонка. Словно слыша его мысленный протест, чувствуя его присутствие, она вдруг поднимает голову. И в этот момент всадник скользит по ней взглядом. Вряд ли она может увидеть его лицо, но тёмный силуэт уж точно — фигура верхом на лошади выделяется среди белоснежных сугробов и елей, виднеющихся позади.
Всадник чувствует, как орава мурашек бежит вдоль позвоночника. Он может поклясться, что читает по её глазам то, из-за чего сердце замирает и болезненно сжимается.
«Ну же. Любуйся! Пусть все любуются!»
Или это всего лишь плод его разыгравшегося воображения? Он не уверен в этом, но чувствует, как мышечный орган бьётся в груди, подобно напуганному зверьку. Девочка не сводит с него пронзительного взгляда карих глаз.
Её тело, как мешок с овощами, скидывают за борт лодки, заставляя озёрную гладь пойти крупными волнами. Она хочет зацепиться за борт, подняться, скользя длинными пальцами по гладко отполированной древесине, но не выходит: груз, пристёгнутый к ногам, тянет девчонку ко дну.
Всадник тут же отворачивается, с силой обхватывая поводья. Он уже не видит, как кончик пальца скрывается под водой, не видит и не слышит, как охает толпа, как озеро покрывает рябь. Быстро разворачивает лошадь, пришпорив по ней сапогами, произносит звучное: «Но, девочка!», и копыта той глухо стучат по земле, припорошённой снегом. Хлопья рябят перед глазами, бьют по мёрзлым щекам вместе с колючим ветром. Но он не намеревается оставаться здесь, чтобы переждать метель. Лучше уж найти какой-нибудь замызганный трактир.
Но только не здесь — в месте, где тонущее тело девчонки идёт к песчаному дну. В месте, где, возможно, перечёркнута история Рэддхема. С этого дня её осуждающий взгляд будет преследовать его в кошмарах. Не всадника.