В тот день около меня сидели женщина средних лет и парень. После диалога, произошедшего между нами, я узнала, что незнакомка — Мария Морозова — моя тётка по отцу, с которой я и живу, а незнакомец — Михаил Стрелецкий— единственный друг, помнящий обо мне всё до мельчайших деталей. Они знали обо мне столько всего, а я не помнила даже их имён.
К порогу местной больницы меня приволок мужчина, прогуливавшийся с супругой и двумя детьми по парку. Заметил тело, валявшееся без сознания возле берега паркового озера, и поспешил проверить пульс, слабо бившийся сквозь жилку на шее. Если честно, я не помню его имени, но помню точно, что он упомянул про синеву моих губ, пробивавшуюся даже сквозь вечерний мрак. Тогда мне всё это казалось дикостью. Хотелось закрыть уши ладонями, спрятаться куда-нибудь, заставить себя проснуться. Я попыталась ущипнуть себя за руку, чтобы всё оказалось просто плохим сном, моей нехорошей фантазией. Но уже на протяжении шести лет каждый день встаю с кровати и понимаю, что произошедшее мало смахивает на сон. Скорее на чью-то глупую и несмешную шутку.
Из больницы меня благополучно выписали, хоть пробыла я там не так уж и долго — моей жизни в любом случае ничего не угрожало. И пускай я не могла вспомнить то, что происходило со мной до всего случившегося, с расспросами никто не приставал. Ни так называемая тётка, ни друг, ни врачи. Это поначалу казалось слишком подозрительным. Я даже подозревала их в чём-то, но со временем все страхи и сомнения рассеялись. Наверное, потому что они относились ко мне с такой теплотой и заботой, что я просто не могла думать о них плохо. Не имела права.
По словам Марии, я хорошо окончила школу. И пускай нанятые тётей репетиторы помогли вспомнить основы школьных предметов, был ли смысл идти учиться в университет или колледж? Отец Миши с радостью принял меня на работу в семейную кофейню, аргументировав это тем, что им не помешают лишние руки, а мне не помешает эти руки занять. Может, я и позабыла события прошлого, но мозгом обделена не была. А ещё рядом был Миша, который редко когда оставлял меня одну. И я была так благодарна ему за это.
— Ты сегодня даже раньше обычного. — Игривый голос касается ушей, стоит только начать спускаться по ступеням, на ходу обвязывая петельки фартука вокруг талии. — Неужели так сильно соскучилась по мне, что решила прийти пораньше?
Я спрыгиваю на пол, минуя две последние ступени, и поднимаю взгляд. Миша довольно высокий, но неширокий в плечах. Он проходится пятернёй по шоколадным волосам, находящимся в вечном творческом беспорядке из кудрей. Если честно, меня бесит эта неряшливость в его внешности, отчего я даже подарила ему расчёску, понадеявшись, что таким образом он начнёт следить за своей шевелюрой. Но, как оказалось, только меня одну, так как остальные девочки с особым усердием пытаются захватить шею бедного Стрелецкого в свои объятия. Такой уж он привлекательный.
Такие, как он, обычно идут в модельное или снимаются для гладких обложек журналов и ярких статей в интернете. И я не раз твердила ему, чтобы он попробовал пойти на какой-нибудь кастинг. Да начал бы с фотографий в социальных сетях, публиковать которые совсем не собирается. Миша постоянно отмахивается рукой, а потом отшучивается: «Тогда кофейня потеряет самое главное рекламное лицо, и сюда перестанут ходить клиенты».
Громко цокаю языком, замечая мелькающие смешинки в глазах напарника. Миша расплывается в кошачьей улыбке, сверкая зеленцой радужек.
— Конечно, Миш. Ворочаюсь каждую ночь, вспоминая твой бледный зад.
Миша хватается за сердце, корчась от боли настолько натурально, что я лишь закатываю глаза. Густые брови сдвигаются к переносице. Он болезненно шипит, но свою роль так и не доигрывает, начиная смеяться. Да так заразительно, что я сама тихо хихикаю в ответ, заплетая волосы в косу.
— Я могу приходить позже, но тогда ты будешь выполнять всю утреннюю работу сам. А я очень сомневаюсь, что ты захочешь марать свои «золотые» ручки, — тихо хмыкаю я, подходя к кассе, а после присаживаюсь на корточки, чтобы стащить с полочки тряпку для протирки столов. — Хотя если ты встанешь за кассу, то девушки сами будут класть деньги в твою раскрытую ладонь.
— Ну, это само собой. Я ведь хорош, а?
Не могу сдержать усмешки, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на Мишу. Тот закатывает рукава своей тёмно-зеленой рубашки, почти подходящей под цвет его глаз. Обычный чёрный фартук, такой же, как и на мне, обвязан вокруг талии. Стрелецкий имеет особую способность: всё, что он надевает, автоматически становится лучше и кажется красивее, чем на ком-то другом. Даже если он натянет на себя мусорный мешок, то будет выглядеть как первоклассная фотомодель.