Невес прокусила Локу губу.
Намеченный капитаном козел отпущения был самым младшим из рассерженных друзей погибшей девушки – как и она, беглецом с Дионы. Невес всего лишь увезла его, накачала наркотиками, он проснулся назавтра с жутким похмельем и весь в крови рядом с трупом, а солдаты уже били кулаками в дверь и требовали впустить. Делом занялась служба безопасности, потому что младший друг был связан с сопротивлением. Местное начальство и близко не подпустили. К слову, бедняк лишь изображал из себя героя сопротивления – сходил на пару собраний и обклеил пару стен, – но капитан Невес решила повесить на него нераскрытые случаи саботажа. Она сказала, что все получилось уж слишком легко – бери не хочу. А пока капитан устраивала дела, Лок отправился разговаривать с кающимся убийцей.
Невес спрятала его в квартирном блоке, который использовала для особых допросов. Он висел на ветке большого баньяна на западном краю леса, заполняющего купол, и был занят под нужды колониальной администрации. Невес услала прочь солдата, наблюдавшую за мальчишкой, а теперь караулившую у двери. Пол блока устилала обычная квазиживая трава, к стене был привинчен ряд параллельных фуллереновых поручней, с верхнего свисали зацепленные за одно кольцо наручники. Единственный предмет мебели – исцарапанный пластиковый стол. Обычно по комнате были разбросаны инструменты, но теперь на их месте появились фляги с холодной водой, чаем, кофе, поднос с засахаренными фруктами и аппетитные пирожки.
Берри Хон-Оуэн сидел на полу у окна, занимающего всю дальнюю стену комнаты, одетый в бумажный комбинезон. На плечах – одеяло на манер шали. Он глядел на кусок пола между своими босыми ногами, прядь сальных волос свесилась на лицо. Окно было из поляризующего стекла, со стороны комнаты оно казалось зеркалом. Лок увидел в нем свое отражение: подтянутый, элегантный, в темно-серых брюках и рубашке. Дипломат подошел и поздоровался, спросил, как дела. Берри пожал плечами.
– Это я сделал, – буркнул он, – О’кей? Я сказал полицейской, что не я, – но это я.
Капитан Невес накачала его транквилизаторами. Берри говорил монотонно, как робот, причем с очень слабым ИИ.
– Берри, тебе больше не нужно об этом беспокоиться, – заверил Лок. – Все в порядке – будто ничего и не случилось.
– Мама знает? Она заплатила, чтобы вы помогли мне?
– Мама ничегошеньки не знает. Это наш с тобой секрет, – сообщил Лок. – Ты и я против всего мира.
– Вы бы именно такое и сказали, если бы она платила вам, чтобы позаботиться обо мне. Вы разве не знаете? Она же шпионит за мной! И не потому, что переживает за меня. Она не хочет, чтобы я веселился!
– А ты от души повеселился с девушкой? – невольно вырвалось у Лока.
Он мысленно чертыхнулся и поспешил добавить:
– Но, Берри, не у тебя одного бывают такие проблемы. У нас всех ужасный стресс. Место здесь незнакомое нам, опасное, и здешние люди далеко не так дружелюбны, какими кажутся. И девушка эта, кстати, – участница сопротивления. Она стала близка с тобой не потому, что ты ей понравился, – а потому, что ее друзья посчитали тебя полезным. Она тебя использовала. Нет нужды винить себя за произошедшее. Давай скажем раз и навсегда: она – шпионка, пустое место, шлюха. И ее больше нет.
– Она была добра ко мне.
– Ну конечно. Это же ее работа.
Господе Иисусе и Гея, как же тяжело до него достучаться! Будто говоришь с кем-то, сидящим на дне колодца.
– Я ничего не помню. Наверное, я сделал это, но я ничего не помню, – выговорил Берри, глядя на Лока сквозь сальные космы.
С тех пор как Лок видел его в последний раз, парень изрядно разжирел. Он без перерыва гулял на вечеринках с избалованными, модно нигилистическими ребятами. Те улещивали его, как могли, потому что у Берри водились деньги и кое-какой – не очень большой, но полезный – вес в глазах колониальной администрации. Берри принимал кучу новых наркотиков в дозах, достаточных, чтобы сделать психопатом и слона. К тому же парень тяжело пил. Капитан Невес сказала, что у него еще и булимия. Он литрами глотал мороженое, чтобы тут же выблевать его наружу. Его глаза, казалось, утонули в слоях жира – налитые кровью белесые устрицы, мокрые от слез. От него воняло страхом – смрадом прогорклого масла с металлическим привкусом.
– Наверное, она отравила тебя. Они такое делают, – заверил Лок. – Она дала тебе наркотики, чтобы ты разговорился. Она отравила тебя, пыталась выведать твои секреты, ты сопротивлялся. Берри, это была самозащита.