Мэси ожидала паноптикум уродов – но оказалось, что большинство «призраков» не отличаются от остальных дальних. Феникс Лайл с его черными белками глаз и черными же радужками, бронзовой кожей и хвостом и пара подобных Лайлу типов изменили себя до того, как присоединились к «призракам». Согласно Леви, изменяющие внешность модификации полезны, если помогают приспособиться к новому окружению, а иначе они – плоды личного пристрастия, напрасная растрата ресурсов и банальное излишество. Такие модификации были, как издавна шутили дальние о приспособлении к ничтожной гравитации, заменой ног на руки, плодом недопонимания.
Мол, давай, заменяй ноги на руки – а потом выращивай вторую голову на заднице, потому что не будешь знать, где верх, а где низ. Леви и его «призраки» верили, что настоящий передний край человеческой эволюции – не тело, а мозг. Человек как вид определен именно своим большим мозгом, но, как и все эволюционные артефакты, мозг вмонтирован в древние структуры и базируется на них. Потому пределы человеческого ума и воображения ограничены случайными эволюционными барьерами. Леви говорил, что для полноценного исследования человеческой сущности необходимо переделать определяющий человека орган: исправить память, увеличить нейронную проводимость и скорость передачи информации, отсеять или модифицировать избыточные эмоции и сделать еще много исправлений и изменений.
Сам Леви не соизволил выйти к гостям. Мэси Миннот, Идрису Барру и тихоокеанским дипломатам сообщили, что Леви наблюдает с огромным интересом, но участия во встрече не примет. Как и бога, Леви постоянно поминали – но его не видел никто. С ним встречались только «призраки», никто не знал его историю или хотя бы имя, которое он носил до основания культа. Ходили слухи, что Леви умер и существует лишь как система компьютерных программ. Иные говорили, что Леви – истинный ИИ, обладающая самосознанием цифровая сущность из фантазий и кошмаров далекого прошлого или реальная личность, но страдающая от экзотической формы рака, чудовищно разросшаяся и вынужденная жить, плавая в контейнере с питательной жижей. Другие считали, что Леви погрузился в криосон, оставив после себя пророчества, и не проснется до конца кризисных лет, а когда наконец создадут сверхсветовой двигатель, Леви воспрянет и поведет детей своих к звездам.
Мэси почти не сомневалась в том, что и среди присланных дипломатов большинство – подобия «призраков», модифицированных для быстрейшего созревания и повышения интеллекта, – очень уж эти китайцы, филиппинцы, малайцы, индусы были молоды, умны и непобедимо жизнерадостны. Разномастную коалицию послов-подростков возглавлял пожилой австралиец, Томми Табаджи. «Призраки» устроили учения по отражению внешней агрессии в залах и коридорах города, чтобы показать свою готовность защищать дом до последней капли крови, экскурсии по фабрикам в океане, огромным фермам вакуумных растений на поверхности – но формальных переговорных встреч было немного. Тихоокеанцы сказали, что лучше поймут цели и нужды «призраков», если узнают все стороны их повседневной жизни. А те, к большому удивлению Мэси, были вполне простодушны и откровенны.
Конечно, откровенность – это замечательно, но как проследить за всем неформальным общением между «призраками» и гостями? Тихоокеанцы бесконтрольно бродили по залам, говорили с кем ни попадя, работали рядом с хозяевами на фабриках и в мастерских, участвовали в дискуссиях, сессиях самокритики, концертах и театральных постановках. Дроны записывали все разговоры, но Сада Селене отказалась дать Мэси доступ к данным.
– Я не могу делать свою работу, если ты не позволяешь мне ее делать, – сказала Мэси.
– Поступай как они, – ответила Сада. – Разговаривай с ними. Работай и играй с ними. То, как они отреагируют на знаменитую беглянку из Великой Бразилии, скажет нам гораздо больше, чем несколько субъективных мнений.