– Надзирателям надо верить, что революция захлебнется. Они лично заинтересованы в сохранении статус-кво, – пояснила Эми Ма Кулибэли Фелису Готтшалку. – Надзиратели, возможно, и не осознают сами, но они политизированы настолько же, насколько и обычные заключенные.
– Беспорядки – не революция, – ответил Фелис. – Смутьяны и зачинщики, может, и хотели бы сделать свой бунт революцией – но до сих пор ни у кого не получалось. И вряд ли получится когда-либо.
Они играли в шахматы, и, как обычно, Фелис попал в безнадежный эндшпиль – однако сдаваться не спешил, надеясь на ошибку Эми, хотя опыт давно показал: она не ошибается.
– Насколько я понимаю, обычным людям Великой Бразилии пришлось платить за Тихую войну, оккупацию систем Сатурна и Юпитера – а большие кланы богатели на украденных технологиях, – заметила Эми. – А теперь правительство хочет воевать с Тихоокеанским сообществом из-за кусков льда в пустоте. Дочерей и сыновей призовут в армию, исчезнут последние крупицы свободы, города превратятся в мишени для вражеских ракет. Людям надоело. Они хотят перемен.
– Но ведь простым хотением ничего не изменишь, – сказал Фелис и передвинул пешку на шестую горизонталь, угрожая уцелевшему слону Эми.
– Это ты из личного опыта? – с лукавой усмешкой осведомилась она.
Пару недель назад она коротко остригла волосы и выкрасила их в иссиня-черный цвет, а теперь накрасила и губы темно-пурпурной помадой, положила черные тени под глазами, подчеркивающие хрупкую белизну кожи.
– Нужно понимание того, что и как следует менять, – заметил Фелис.
– Возможно, они хотят того, что было у нас до войны, – сказала Эми и передвинула ладью на клетку в сторону. – А не хватает лишь вождя, который бы показал правильную сторону.
Фелис увидел, что если он возьмет слона, то ходом ладьи ему будет поставлен мат, и двинул вперед последнюю оставшуюся пешку. Эми вывела слона из-под угрозы, поставила шах, заставила отступить вражеского короля, затем привела вторую ладью на ту же горизонталь – и поставила мат.
– Я уже давно проиграл, – потирая онемевшие пальцы левой руки, объявил Фелис.
Теперь он получал дозы стероидов внутримышечно и инъекциями, но эффект был не лучше прежнего.
– Всегда дерешься до конца, – заметила Эми.
– Так учили.
– Твой нос выглядит совсем неплохо – по крайней мере, в здешнем свете.
– Думаю, я начал меняться еще до того, как Эдз Желот сломал мой нос. Надеюсь, перемены продолжаются, – сказал Фелис.
– Но не с твоими эндшпилями.
– Если не доигрывать всякую игру до конца, как надеяться на выигрыш?
– А что бы ты сделал, если бы пало правительство? – спросила Эми.
– Если бы случилась революция?
– Если бы она победила.
– Не знаю, – признался Фелис. – Это еще не значит, что нас освободят.
– А если освободят?
– Полечу на Землю, если смогу.
– Разве ты не хочешь сначала вылечиться? – спросила Эми.
– Но меня ведь смогут вылечить на Земле, разве нет?
– Мы можем полететь вместе, – улыбаясь, сказала она.
– В Новую Зеландию?
– Почему бы нет? Я уверена – она еще существует и в порядке.
На тюремную платформу сел военный корабль, роботы сгрузили строительные материалы, перенесли под большой купол и соорудили еще один малый в виде полусферы рядом с западным краем кратерной стены. Через два дня после завершения работ над куполом и проверок на герметичность явился второй корабль и выгрузил толпу заключенных с Земли. Их отвели под новый купол и сразу приставили к работе – сооружать бараки. Пошли слухи, что на Луну привезли ученых-измеников и отпрысков сильных кланов, выказавших симпатию к бунтовщикам, – но в точности никто не знал, потому что новых заключенных держали в полной изоляции от старых обитателей лагеря.
Эми сказала, что новые секретные заключенные – признак слабости правительства Великой Бразилии.
– Если бы президент Набуко был уверен в победе над революцией, то убил бы пленников, а не посылал сюда.
– Они заложники, – определил Фелис.
– Именно. Если правительство падет, они станут залогом в торге о милосердии.
– А как насчет нас?
– Будем надеяться, что мы тоже представляем ценность или для одной стороны, или для другой, – сказала Эми.
Вскоре после прибытия новых заключенных исчез один из узников-дальних, Гетер Лайл, специалист по многомерной топологии. Когда он не явился на ежедневный сеанс связи с коллегами из Великой Бразилии, администрация приказала надзирателям обыскать бараки и поля вакуумных организмов. Ближе к вечеру труп нашли в нескольких сотнях метров от нового купола. Гетер Лайл сидел, скрестив ноги, склонив голову, а его кислородная маска, баллон и снаряжение лежали рядом. Идеальная картина самоубийства.