В одну из своих встреч с Ксеней Аболонский слезливо упрашивал ее расширить статью, которую она писала для журнала.
И вот теперь в его руках свежий, еще пахнущий краской журнал «Нефтяник Татарии». Аболонский просветлел; после того как Ксеня Светлячкова по его настоянию вставила в свою статью все необходимое о назревшей проблеме разделения промысла, он почувствовал себя управляющим новым трестом.
В обкоме Мухин без намеков сказал:
— Важно, чтобы волна с места подхлестнула. А направление ей мы сами дадим… — Аболонский хорошо, очень даже хорошо понимал Мухина. — А тебе в руки новый трест. Пора сделать препону Панкратову.
Линия Мухина нравилась Аболонокому. Все пока шло прекрасно. Горком хочет не хочет должен согласиться. Статья Светлячковой бьет не в бровь, а в глаз. Кроме того, он, Аболонский, знает, что делает. Надо только соображать.
«Мухин с надежными связями, — думал Аболонский, — он выражает мнение «верхов». И умеет сам наживать себе капитал. Пока Князев возится со стройкой, со своими кирпичами да нянчится с Садыей, он дела делает… Женщина на командном посту… Смешно!»
Мухин, конечно, этот вопрос уже согласовал, если ему еще не позвонили сами авторитетные люди. И он, Аболонский, сумеет развить мысли Мухина, обосновать и этим самым обрадовать его. Выгодность нового треста безусловна. Увеличение нефтедобычи не дает полного представления о расширении площади; в то же время добыча нефти в ближайшие месяцы возрастет непомерно высоко: земля должна расплатиться за хорошую оснастку.
И тогда можно будет показать свою прозорливость: вот, мол, смотрите, с организацией нового треста насколько повысилась добыча нефти. Мухин наживал на этом капитал, а он, Аболонский, получал внушительную должность с «широкой перспективой». Вот тут бы он мог развернуться…
В этот же день Аболонский позвонил в Казань. Мухин был на бюро. Аболонский позвонил попозже.
— Я прочитал статью, — довольный, но с некоторым равнодушием говорил Мухин в трубку. — Мы здесь посоветовались с товарищами из министерства. На наш взгляд, мысли дельные.
Зажав трубку, Аболонский сладко вторил:
— Горком наверняка поддержит.
— Поддержит, — определенно заметил Мухин и положил трубку.
Аболонский подумал и позвонил Ксене:
— Поздравляю с великолепной статьей. Ты делаешь карьеру.
— И тебя поздравляю, — услышал он голос Ксени и почему-то, как ему показалось, с издевкой. — Я слышала, что ты будешь новым управляющим?
Аболонский встрепенулся:
— Откуда ты слышала?
— Ты как будто не на земле живешь.
И в трубке — смех, резкий, грубоватый, от которого у Аболонского похолодело в груди; повесил трубку, сплюнул и нервно стал поправлять галстук: «Глупа как пробка!» В то время когда требовалось хладнокровие и спокойствие, он весь день ходил с чувством уязвленного самолюбия. Это раздражало, лихорадило. «Не могла теплого слова сказать. Змея».
Но к вечеру снова позвонил Ксене. Равнодушные гудки — не отвечает. Аболонский с минуту молча постоял у телефона. «Что она могла подумать? Если я что и говорю о себе, то чтоб вороны не клевали».
Долго думать о Ксене Аболонский не мог. Взбалмошная женщина, с которой приятно провести время, и только. «Но удивительно, — вдруг уличил он себя, — меня влечет к ней:..»
Его мысли снова вернулись к Мухину: «Да, он тверд в своих решениях и на горком нажмет, если надо будет». И он вспомнил вчерашний разговор с Панкратовым. Вот еще экземпляр: ни жизни, ни радости. Инженеров замучил своими новшествами. А чего проще! Бери у других, делай по-американски. Говорят, за все время этот бирюк ни одной женщины не приласкал. Мысли Аболонского прыгали с одного на другое, он не мог сосредоточенно думать. Зачерствел. Вспомнилась последняя встреча с Ксеней. Было хорошо. Откинувшийся отворот ее белоснежной блузки оголял грудь — «чувственная, змея, а моя…» Приятно ощущать радость: словно глоток хорошего выдержанного вина, она расплывается по телу, по каждой кровеносной жилке, согревая и возбуждая… «Иногда хочется утолить жажду».
И опять. В последнее время он все чаще вспоминает о Ксене. «Женщина на женщину не приходится, — вдруг снова подумал он, — налейте в стаканы воду и вино — вкус разный; так и женщины. Каждый мужчина хочет выпить глоток вина.
У управляющего трестом не как у заведующего промыслом. Должен быть шикарный кабинет, квартира с полным уютом. И на худой конец, может быть, она, Ксеня…»