40
Сережа потихоньку насвистывал полюбившуюся мелодию Лилиной песенки. На столе напротив — логарифмическая линейка, бумага, на которой он делал расчет, и ватманский лист, прикрепленный к чертежной доске. Был воскресный день, и тетя Груша накормила его блинами; чувствовалась тяжесть, сонливость, и он долго сидел над расчетами одного и того же места.
В это время постучали в дверь, и Сережа недовольно буркнул:
— Войдите.
— Заняты?
Но Сережа обрадовался:
— Славка, вот молодец, что зашел, а я уж думал, не придешь.
— Я в обещаниях твердый.
— И я тоже. А у меня вот не выходит — и все. Ей-богу, пошлю все к черту: воскресенье ведь. Голова не работает, а решение придет, верю, придет решение. Видишь, эту схему надо сделать более компактной, а остроумного решения, чтобы все поставить на место, нет.
— А что это? — поинтересовался Славка.
Сережа заметил, что Славка выглядел празднично, словно на свидание собрался.
— Вот, смотри, — Сережа взял карандаш и листок бумажки. — В этом заводском районе два крупных нефтяных предприятия, раньше предполагалось построить две собственные АТС на девятьсот и четыреста номеров… и вот еще жилой район, еще одна АТС, общего пользования.
Сережа очерчивает все в один круг и смеется:
— А мы все объединяем и строим одну АТС, общую, и государство получает мало-немало, а миллиончик экономии. Правильно? Станция будет обслуживать абонентов и производственной группы и жилого массива района.
— Понимаю. И это так легко?
— Ну, нелегко. В том-то и дело, нелегко. Горком, обком, Министерство связи, Гипронефть за бока взяли. И вот… В общем, на словах всегда быстрее и легче, чем на деле. На словах всегда просто, пока до самого дела не дойдешь. Мы, так сказать, и третий проект осуществляем. Вот задачка теперь — разработать наиболее рациональную схему. Мне Дымент, мой начальник, говорит: «Задал ты, браток, высшего класса математическую задачку, между двух колес я: обком хвалит, в министерстве злятся, в Гипронефти боком смотрят, а Дымент выкручивайся! Вот поставлю тебя вместо себя начальником, посмотрим, каким оборотнем станешь…» А я в ответ: «Я тогда одну АТС на всю республику сделаю».
Славик посмотрел на фотографию, лежавшую на столе, и покраснел.
— Это моя Лилька. Она мне помогает работать. И я ее всегда держу перед собой. Знаешь что: в такую погоду сидеть дома нет смысла. Пошли на улицу, бродить по стройке.
Уже на улице, возле нового дома, Славик сказал:
— На стройке этого дома я работал каменщиком.
— Я женюсь, мне там дадут квартиру.
Говорили каждый о своем: Сережа про свой филиал, про работников, о замыслах, неудачах. Слава про школу… про учителей: у кого из них какие прозвища.
— У нас преподаватель физкультуры такой смешной, по прозвищу Конь. Однажды приходит Конь в зал, а он пустой. «Дежурный, где класс?» — «Не знаю, Осип Петрович». А дежурный не может от смеха удержаться. «Подай мне класс на тарелочке или на «коня» сядешь». — «Есть подать на тарелочке, Осип Петрович. Класс, в одну шеренгу становись!» Кто из-за козел, из-под матрасов, с галерки — отовсюду, где прятались. Кончилась физкультура, Осип Петрович и говорит: «Ну, мышата, марш в свои норы!..»
Сережа от души смеялся: «Ну, мышата, марш в свои норы!» Но разговор не шел в одном русле; сбивались на любовь, на дружбу, говорили о значении их в жизни человека; и в конце концов приходили к общему, что дружба жестока в требованиях друг к другу и что это взаимопомощь, основанная на других законах, чем любовь, например.
— Женитьба не может быть решением одного, — рубил Славка, воодушевляясь. — Я буду всегда думать, чтобы моя жена не помешала нашей дружбе.
А о человеке Славка выразился так:
— Человеку дано много, он должен себе взять все: любовь, дружбу, силу и радость. Чтобы на земле была только радость. А ты как думаешь?
Сережа соглашался. Но прежде всего: — чистота в человеческих отношениях. Они сидели то на бревне, то на штабелях кирпича, то снова ходили, ходили, движимые одним желанием — только говорить.
И вдруг — Лукьянов; тот их не видел. В руке у него четвертинка водки. Разболтал, опрокинул горлышком в рот и, быстро вылакав — острый кадык при этом двигался вверх-вниз, — бросил пустую посуду в нагромождения стройматериала. Достал из кармана бутерброд и жадно стал есть.