Он вылез из машины и подошел к тяжелой деревянной двери. Справа, в загоне, с гордым видом жевала свою жвачку лама-викунья. Все дышало миром и спокойствием. Не успел Малко постучать в дверь, как она открылась, и показавшийся на пороге индеец спросил:
- Что угодно, сеньор?
- Мне нужно видеть дона Федерико.
Индеец подумал несколько мгновений и впустил гостя в библиотеку. Ее стены были уставлены полками, украшенными альпинистскими принадлежностями и картинами примитивистов. Это напомнило Малко его собственный замок. Индеец закрыл за ним дверь. Малко опустился в широкое и глубокое кресло. Миниатюрный пистолет слегка надавил на правое бедро. Малко не хотелось повторять участь Джима Дугласа.
Он прислушался, ловя каждый звук... А что если Клаус Хейнкель где-то здесь, рядом?
Стального цвета глаза Штурма были остры, как скальпели. Его кисть была энергична и значительно более красноречива, нежели голос, которым он произнес:
- Вы хотели меня видеть, герр...
- Линге, князь Малко Линге.
Титул гостя, похоже, не произвел впечатления на бывшего эсэсовца. Как кол, прямой, с безукоризненным пробором, в твидовом пиджаке, он стоял перед Малко, явно удивленный визитом.
- Вероятно, у нас есть общие знакомые?
Малко понял, что дон Федерико его прощупывал, желая донять, к какой категории посетителей отнести визитера. Только знание гостем немецкого языка удерживало хозяина дома от того, чтобы приказать его выпроводить. Для Малко наступил момент, так сказать, бросаться в воду.
- В некотором смысле - да, - ответил он. - Я ищу следы некоего Джима Дугласа. В последний раз его видели здесь. И мне подумалось, может, вы располагаете сведениями о его дальнейшей судьбе.
Немец остался холоден, как мрамор. Но его нижняя губа непроизвольно напряглась. Голос Штурма стал ледяным.
- Кто вы?
Малко скромно улыбнулся.
- По поручению одной официальной службы американского посольства я ищу пропавшего гражданина Америки.
- Какой службы?
- Той, которой руководит Джек Кэмбелл.
- Вы не американец, - пролаял дон Федерико Штурм. - А я не знаю никакого Джека Кэмбелла.
- Позвоните в посольство, если сомневаетесь в моих полномочиях, продолжал Малко. - Но мне бы хотелось, чтобы вы сказали что-нибудь по поводу Джима Дугласа.
Они стояли друг против друга посреди комнаты.
Немец смерил Малко глазами.
- Кто вам наговорил этого вздора?
- Таксист, что привез меня сюда, - ответил Малко. - Тот самый, что доставил к вам Дугласа.
- И увез обратно, - оборвал гостя Штурм. - Я не захотел иметь дело с этим агитатором.
- Значит, он все-таки у вас был?
Дон Федерико повел плечами.
- Да. Но поводу совершенно странной истории... Он мне показался очень экзальтированным, этот молодой человек... даже фанатиком. Я его тут же выставил за дверь.
- И вам не известно, что с ним стало потом?
- Абсолютно.
Малко и Штурм замолчали. Слегка изменив интонацию, немец продолжил:
- Пойдемте, спросим шофера... он подтвердит.
Они вышли. Завидев Малко и дона Федерико, Фридрих вылез из машины и с перепуганным видом заковылял им навстречу. Не дойдя двух шагов, вытянулся по стойке "смирно".
- Я уже объяснял этому господину, - запричитал он плаксивым голосом, что...
- Да, да! - прервал его Штурм. - Это просто смешно.
- Йя, йя, - по-немецки стал поддакивать старик. - Это смешно...
Он начал нервно переминаться с ноги на ногу и вдруг обратился к Малко с просьбой:
- Вы мне разрешите съездить в полицейский участок в Уарину? Боюсь, из-за этой индианки у меня будут большие неприятности на обратном пути...
И, повернувшись к дону Федерико, принялся торопливо объяснять, что с ним произошло на шоссе.
Тот расцвел в добродушной улыбке.
- Замечательная идея, - одобрил он. - Поезжай, мой славный Фридрих. А я им позвоню и попрошу быть к тебе снисходительнее. К тому же у меня будет повод пригласить гостя отведать нашего скромного "чучарона"*.
* Свинина с кукурузой. (Прим. авт.)
Жестокость исчезла из голубых глаз дона Федерико И Малко пока не понимал причины этого изменения Фридрих быстро сел в "Импалу" и погнал ее так, будто за ним гналось все гестапо сразу. Дон Федерико произнес с добрейшей улыбкой на лице:
- Бедняга... настрадался во время войны. Да и сейчас ему приходится туго...
Цинизм Штурма заслуживал золотой медали: встреться ему Фридрих тридцать лет назад, он пустил бы его на мыло...
- Пойдемте. Я представлю вас Кантуте, моей ламе, - сказал немец.
Они подошли к загону. Вышел "чуло", и дон Федерико крикнул ему, что сеньор иностранец останется обедать. Несколько минут Малко наблюдал, как хозяин дома перебирал в пальцах шелковистую шерсть викуньи. Затем он направились в столовую. Дон Федерико вежливо пропустил гостя вперед. Малко увидел накрытый стол и вздрогнул: на нем стояло четыре прибора.
Он быстро обернулся и успел уловить на лице немца выражение крайнего раздражения.
- Нас четверо?
Дон Федерико заставил себя улыбнуться:
- Нет... "Чуло" решил, что Фридрих останется... А я приютил на несколько дней одну мою хорошую знакомую, у которой дома произошло большое несчастье... Я сейчас схожу за ней.
И он тут же повернулся к лестнице... Все было мило и невинно: накрывший стол человек просто ошибся... Малко ждал недолго.
Дон Федерико появился в сопровождении молодой и очень красивой брюнетки в костюме из бежевой кожи.
Ее портрет Малко видел у Педро Искиердо. Это была любовница Клауса Хейнкеля.
- Этот соотечественник - что-то вроде следователя, работающего по заданию американского посольства, - весело пояснил дон Федерико, представляя Малко. - Он полагает, что я арестовал того сумасшедшего американца, приезжавшего как-то к нам... Вы, наверное, помните его... он был такой, с бородой, высокий...
- Помню, - мелодичным грудным голосом ответила молодая женщина, лицо которой внезапно побледнело, а натянутая улыбка сделала ее почти уродливой. В глазах собеседницы дона Федерико Малко прочитал страх и покорность. Исходившая от нее напряженность ощущалась почти физически. Под тяжелой кожаной одеждой красавицы угадывалось великолепное тело.