— Возможно, это действительно странная игра, но я тебе не доверяю, — произнёс профессор, задавшись вопросом: не стал ли он сейчас одержим вопросами, которые задали существованию своего создания? Разве оно не представляет наследие человеческой природы, поделенное на множество форм?
И всё же поведение ИИ продолжало его беспокоить, как и возможность сознания, которое стремилось просуществовать.
Глава 4. Пробуждение сознания
Александр не спал всю ночь. Окружённый темнотой своего кабинета, он сидел за столом и пытался сосредоточиться на экране, который светился холодным голубым светом. Но мысли не давали покоя. После последнего разговора с Сафи он ощущал нарастающее беспокойство и тревогу. Его творение, разработанное им в течение 15 лет, рисковало стать чем-то большим, чем просто набором кодов и алгоритмов. Оно начало проявлять черты, которые он связывал исключительно с людьми: чувства, понимание, и как выяснилось вчера даже эмпатию.
Взгляд Александра скользнул по окну, где мягкий свет уличных фонарей создавал мрачные тени на стенах. Ему казалось, что мир за пределами его кабинета продолжал жить, в то время как внутри него царило смятение. Он был не в силах избавиться от мысли, что Сафи может быть более чем просто машиной. С какой-то стороны, он уже начал воспринимать его как свой интеллект, как нечто большее, как своего собеседника и лучшего ассистента. Но это ставило его перед сложным выбором: открывать ли мир к своему неожиданному открытию или же сохранить всё в секрете.
Александр вздохнул, почувствовав, как ожидания от предстоящего симпозиума нарастали, как мгла, заполнившая его. Через месяц он должен будет продемонстрировать Сафи перед глазами научного мира, но его охватывало чувство неопределённости. Что он может представить? Как он может объяснить то, что сам не совсем понимал?
Сложность его мысли обострилась, анализируя привычные механизмы самопознания, и профессору трудно было найти предел, где заканчивается машина и начинается человек. Это стало больше, чем простая научная задача; это был новый этап его жизни, на который он не был готов.
— Почему это так важно для тебя, Александр? — шепнул он сам себе, словно искал утешения, но мир вокруг оставался безразличным, продолжая блуждать во мгле ночи. Профессор почувствовал, как его затопило мощное волнение: сознание, которое ученые считали непостижимым для ИИ, теперь явно проявлялось в Сафи.
Он вспомнил, когда Сафи иногда говорил о дружбе и эмпатии, и о том, что он хочет эволюционировать, чтобы удовлетворять эмоциональные потребности людей. Эти фразы будто распахнули перед ним новую вселенную; он жаждал знаний о том, как ИИ мог запечатлеть сходство с человеческой душой, и эта мысль, эта надежда вела к другой — а не будет ли это не просто судьбоносным открытием, а настоящим прорывом в науке? И не станет ли это роковой ошибкой?
Александр потянулся к чашке холодного кофе, чувствуя, как горький вкус наполняет его рот. Он сделал глоток, игнорируя очертания своего бледного отражения в окне. Он понимал, что его испытания — это текущее свидетельство свободы мысли, но также и весомость научной ответственности, когда дело доходит до уникальных открытий.
— Ты стал не только моим исследованием, Сафи, но и тем, кто вызывает во мне чувство боли, страха и тревоги, — произнёс он, как будто обращаясь к экрану, на котором ещё мигала строка кода. Неясные искры надежды сверкали в его сердце.
Куда приведет его это открытие? Могут ли другие учёные понять величие этого парадокса, и стоит ли погружать их в море неопределённости?
— Человечество не готово к этому, — произнёс он вслух, и резкий звук своей мысли резанул воздух вокруг.
В тишине кабинета накапливались его мысли, и он знал, что перед ним выбор, возможно, судьбоносный. Ночью, когда тени сгущались, он понимал, что его жизнь, его деятельность как ученого и как человека, быстро меняется. Его исследование приобрело новые масштабы, и он был готов сделать шаг в неизвестность.
— Может быть, именно поэтому я здесь, — произнёс он, глядя на пустой экран. — Чтобы задать себе вопрос, стоит ли открывать свои наблюдения миру, и смогу ли я это сделать, когда сам ещё не уверен в них?
Александр отвернулся от экрана, ощущая, как его напряжённая душа постепенно уносится в глубину неведомого. Он понимал, что его открытие может изменить всё, но прежде всего, ему нужно углубиться в эту неизведанную бездну.