— Ой, заткнись, — отмахнулся Рон, когда они с Гарри подошли к Невиллю.
— Я потерял пароли! — поведал несчастный Невилль. — Я попросил его продиктовать все пароли, которые он собирается назначать на этой неделе, он ведь всё время их меняет! И куда только я их задевал!
— Психнаволикинс, — сказал Гарри Сэру Кэдогану. Тот был крайне разочарован и весьма неохотно уехал вверх вместе с картиной. Как только ребята вошли, все головы повернулись к ним, по гостиной побежал взволнованный шепоток. В следующее мгновение Гарри окружили, отовсюду понеслись возбуждённые восклицания:
— Откуда ты это взял, Гарри?
— Дашь покататься?
— Ты уже летал на ней?
— Всё, у «Равенкло» никаких шансов, у них у всех «Чистые победы 7»!
— Можно подержать, Гарри?
Прошло минут десять или около того, в течение которых «Всполох» передавался из рук в руки. Метлой восторгались, поворачивая её и так, и этак. Наконец, толпа начала рассеиваться, и Гарри с Роном увидели Гермиону, единственного человека, который не суетился возле них. Девочка склонилась над своей работой и тщательно избегала смотреть в их сторону. Гарри с Роном подошли, и тогда она подняла голову.
— Мне отдали её, — Гарри, улыбаясь, держал перед собой «Всполох».
— Видишь, Гермиона? Ничего плохого с ней не было! — сказал Рон.
— Но… могло быть! — воскликнула Гермиона. — Я хочу сказать, теперь ты, по крайней мере, знаешь точно.
— Да, конечно, — ответил Гарри. — Я пойду отнесу её наверх…
— Я отнесу! — пылко выкрикнул Рон. — Мне всё равно пора давать Струпику крысотоник. Он взял «Всполох» и, держа его перед собой так, словно он был сделан из стекла, понёс наверх в спальню мальчиков.
— Можно с тобой посидеть? — спросил Гарри у Гермионы.
— Почему же нет, — ответила Гермиона, сгребая с кресла большую стопку пергамента.
Гарри оглядел заваленный бумагами стол, длинную работу по арифмантике, блестевшую непросохшими чернилами; ещё более длинное сочинение по мугловедению («Зачем муглам электричество»); и перевод древних рун, над которым корпела Гермиона.
— Когда ты всё успеваешь? — спросил Гарри.
— Ну… просто много работаю, — сказала Гермиона. На близком расстоянии было видно, что у неё такое же измождённое лицо, как у Люпина.
— Почему ты не хочешь отказаться хотя бы от пары предметов? — поинтересовался Гарри, глядя, как она ворочает тяжёлые тома, разыскивая рунический словарь.
— Ни за что! — Видимо, самая мысль об этом казалась Гермионе непристойной.
— Арифмантика, по-моему, просто жуть, — Гарри взял в руки сложнейшую таблицу с числами.
— Да что ты! Это же замечательно! Это мой любимый предмет! Это…
Гарри не довелось узнать, что такого замечательного в арифмантике. В это самое мгновение из мальчишеской спальни раздался задушенный вопль. Все в гостиной замерли, потрясённые, все взгляды обратились к лестнице. Раздался быстрый топот, громче, громче — и в поле зрения влетел Рон. Он волок за собой простыню.
— ПОСМОТРИ! — загрохотал он, подбежав к столу, где сидела Гермиона. — ПОСМОТРИ! — вопил он, потрясая простыней у неё перед носом.
— Рон, в чём?…
— СТРУПИК! ПОСМОТРИ! СТРУПИК! Гермиона в полном недоумении отклонялась от Рона. Гарри посмотрел на простыню. На ней было что-то красное. Что-то красное, до ужаса напоминавшее…
— КРОВЬ! — выкрикнул Рон в зловещей тишине. — ЕГО НЕТ! А НА ПОЛУ — ЗНАЕШЬ, ЧТО?
— Н-нет, — пролепетала Гермиона. Рон швырнул что-то на рунический перевод. Гермиона и Гарри склонились над этим. Поверх странных, острых закорючек лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков.
Глава 13. Гриффиндор против Равенкло
Похоже, дружбе Рона и Гермионы пришёл конец. Они страшно злились друг на друга, и трудно было себе представить, что им когда-нибудь удастся помириться. Рон возмущался, что Гермиона никогда не принимала всерьёз попытки Косолапсуса съесть Струпика, не следила как следует за своим котом и даже сейчас имела наглость делать вид, что не верит в его виновность — о чём свидетельствовали её советы поискать Струпика под кроватями. Гермиона, в свою очередь, яростно твердила, что обвинения Рона бездоказательны, что рыжая шерсть могла остаться в спальне с Рождества, и что Рон невзлюбил Косолапсуса с того момента, когда кот прыгнул ему на голову в «Заманчивом зверинце». Сам Гарри не сомневался — Косолапсус сожрал Струпика, но, когда он попытался объяснить Гермионе, что все улики говорят в пользу именно этой версии, она набросилась и на Гарри тоже.
— Если ты за Рона — пожалуйста! Ничего другого я от тебя и не ожидала! — выкрикнула она звенящим голосом. — Сначала «Всполох», теперь Струпик, и конечно же, во всём виновата я! Оставь меня в покое, Гарри, у меня очень много дел! Рон переживал потерю своего питомца очень и очень тяжело.
— Перестань, Рон, ты же вечно жаловался, что он скучный! — попробовал приободрить брата Фред. — И вообще, он уже давным-давно плохо выглядел, он угасал. Может, так лучше, совсем не мучился — одним глотком — раз и нету! Может, он даже ничего и не почувствовал!
— Фред! — возмущённо укорила Джинни.
— Ты сам говорил, Рон, что он только ест да спит, — сказал Джордж.
— Он однажды укусил Гойла! Он защищал нас! — возразил безутешный Рон. — Помнишь, Гарри?
— Да, это правда, — подтвердил Гарри.
— Звёздный час Струпика, — Фред при всём желании не мог сохранять серьёзность. — Так пусть же шрам на пальце негодяя останется вечным мемориалом памяти покойного. Ладно, хватит, Рон! Сходи в Хогсмёд, купи себе новую крысу, какой смысл сидеть здесь и стонать? Не зная, чем бы развеселить Рона, Гарри пригласил его на последнюю тренировку перед матчем с «Равенкло» и пообещал, что в конце даст покататься на «Всполохе». Это и впрямь на некоторое время отвлекло Рона от страданий («Здорово! А можно мне будет забить пару мячей?»), так что мальчики отправились на квидишное поле вместе.
На мадам Самогони, по-прежнему приглядывавшую за Гарри на тренировках, «Всполох» произвёл не меньшее впечатление, чем на всех остальных. Она бережно взяла метлу в руки и поделилась с ребятами своим профессиональным мнением.
— Вы только поглядите, какая балансировка! Если у «Нимбусов» и есть какие-то недостатки, так это лёгкий крен в хвостовой части — часто бывает, что через пару лет они начинают подволакивать зад. Смотрите, они и у рукояти изменили дизайн… стройнее, чем у «Чистой победы»… напоминает «Серебряную стрелу» — жалко, их перестали выпускать. Я училась летать на «Серебряной стреле» и, доложу вам, это была прекрасная модель! Некоторое время она продолжала в том же духе, пока Древ не перебил робко:
— Э-э-э… мадам Самогони? Ничего, если Гарри возьмёт свою метлу? Пора начинать…
— О!… Конечно — прошу вас, Поттер, — очнулась мадам Самогони. — Я посижу тут рядом с Уэсли… Они с Роном удалились с поля и прошли на трибуны. Гриффиндорская команда собралась вокруг Древа, чтобы выслушать последние наставления перед завтрашним матчем.
— Гарри, я сейчас выяснил, кто у «Равенкло» Ищейка… Это Чу Чэнг. Она учится в четвёртом классе и, вообще-то, весьма неплохо летает… признаться, я надеялся, что она играть не будет, у неё была какая-то травма… — Гримаса Древа наглядно отразила его недовольство выздоровлением Чу Чэнг. Затем он продолжил: — С другой стороны, у неё «Комета 260», по сравнению со «Всполохом» это просто смешно. — Он окинул метлу Гарри взором, полным пылкого обожания, и скомандовал: — Окей, давайте начинать…
Настал долгожданный миг — Гарри оседлал «Всполох» и оттолкнулся от земли. Ощущения от полёта превысили все самые смелые ожидания. «Всполох» реагировал на малейшее прикосновение; слушался скорее мысли хозяина, чем его движений; летел над полем с такой скоростью, что стадион казался размытым серо-зелёным пятном… Гарри очень резко развернулся (Алисия Спиннет завизжала), затем ушёл в стремительное пике… Он ощущал полный контроль над траекторией полёта; легонько провёз пальцами ног по траве, прежде чем вновь взмыть вверх, на тридцать, сорок, пятьдесят футов…