Гермиона встала, на цыпочках подошла к двери в соседнее купе и закрыла её, чтобы голоса Малфоя не было слышно.
— Значит, «Дурмштранг» ему подходит! — в сердцах воскликнула она. — Жаль, что его туда не отдали, тогда нам не пришлось бы его терпеть.
— «Дурмштранг» — это колдовская школа? — спросил Гарри.
— Да, — презрительно скривилась Гермиона, — и у неё ужасная репутация. Согласно «Сравнительному анализу колдовского обучения в Европе», там уделяют особое внимание чёрной магии.
— По-моему, я что-то слышал об этой школе, — протянул Рон. — Где она? В какой стране?
— Этого же никто не знает, — подняла брови Гермиона.
— А… почему? — удивился Гарри.
— Так уж сложилось, что между колдовскими школами существует негласное соперничество. «Дурмштранг» и «Бэльстэк» скрывают своё местонахождение, чтобы никто не выкрал их секреты, — как само собой разумеющееся объяснила Гермиона.
— Брось, — Рон засмеялся. — «Дурмштранг», наверное, такой же большой, как и «Хогварц», как можно спрятать такой огромный замок?
— Но ведь «Хогварц» же спрятан, — воскликнула удивлённая Гермиона, — это всем известно… по крайней мере, тем, кто читал "Историю «Хогварца».
— Значит, одной тебе, — констатировал Рон. — Давай, продолжай — каким образом можно спрятать такой большой замок?
— Он околдован, — объяснила Гермиона. — Если на него смотрят муглы, то они видят старые замшелые развалины с надписью у входа: «ОПАСНО, НЕ ВХОДИ, УБЬЁТ».
— Значит, посторонним «Дурмштранг» тоже кажется развалинами?
— Возможно, — пожала плечами Гермиона, — а может, на него нанесены муглорепеллентные заклятия, как на стадион во время финала кубка. А чтобы его не могли найти иностранные колдуны, его, скорее всего, сделали Ненаносимым…
— Чего?
— Ну, здание можно заколдовать таким образом, что его план нельзя нанести на карту, ты же знаешь.
— М-м-м… раз ты так говоришь, — промямлил Гарри.
— Но мне кажется, что «Дурмштранг» должен находиться где-то далеко на севере, — задумчиво произнесла Гермиона. — Где-то, где очень холодно, раз у них в форму входят куртки на меху.
— Ах, вы только подумайте, какие бы нам могли представиться возможности, — мечтательно сказал Рон, — можно было бы незаметненько столкнуть Малфоя со льдины и выдать это за несчастный случай… жалко, что у него есть мать, которая его любит…
По мере продвижения поезда на север дождь становился всё сильнее и сильнее. Стало темно, окна сильно запотели, поэтому лампы зажгли уже к полудню. По коридору загромыхала тележка с едой, и Гарри купил на всех большую упаковку котлокексов.
Потом, в течение дня, к ним заглянуло множество приятелей, включая Симуса Финнигана, Дина Томаса и Невилля Длиннопоппа, круглолицего мальчика, отличавшегося невероятной забывчивостью. Он воспитывался у бабушки, очень грозной ведьмы. Симус ещё не снял ирландской розетки. Волшебство в ней уже заканчивалось; она продолжала выкрикивать: «Трой! Муллет! Моран!», но очень слабым, усталым голосом. Спустя полчаса или около того Гермиона утомилась от нескончаемых квидишных разговоров, зарылась носом в «Сборник заклинаний (часть четвёртая)» и принялась учить Призывное заклятие.
Невилль с завистью слушал рассказы о финале кубка.
— Бабушка не захотела ехать, — сказал он несчастным голосом, — и не купила билеты. А то, что вы рассказываете, так здорово!
— Так оно и было, — подтвердил Рон. — Вот, взгляни, Невилль…
Он порылся рукой в сундуке, лежавшем на багажной полке и выудил оттуда миниатюрного Виктора Крума.
— Ух ты! — воскликнул Невилль, когда Рон позволил Круму перепрыгнуть на его пухлую ладонь.
— Мы его видели прямо вот так близко, — рассказывал Рон. — Мы сидели в Высшей Ложе…
— Первый и последний раз в жизни, Уэсли.
В дверях появился Драко Малфой. Позади стояли Краббе и Гойл, его громадные, бандитского вида приятели. За лето оба подросли по меньшей мере на фут. Судя по всему, они подслушали разговор ребят через дверь купе, которую Дин с Симусом оставили приоткрытой.
— Не припомню, чтобы мы тебя звали, Малфой, — ледяным тоном бросил Гарри.
— Уэсли… а это что ещё за пакость? — вытаращил глаза Малфой, показывая на клетку Свинринстеля. Свисающий с неё рукав парадной робы качался в такт движению поезда, и кружево очень отчётливо выступало на манжете.
Рон сделал быстрое движение, чтобы спрятать рукав, но Малфой оказался проворнее; он ухватился за манжет и потянул.
— Только взгляните! — в экстазе завопил Малфой, потрясая робой перед Краббе и Гойлом. — Уэсли, ты же не собираешься это носить? Это, конечно, было очень модно году этак в 1890…
— Чтоб тебе навозом подавиться, Малфой! — от души пожелал Рон, с лицом такого же цвета, как и парадная роба. Он выхватил робу у Малфоя. Тот издевательски захохотал; Краббе и Гойл тоже тупо заржали.
— Итак… ты будешь участвовать, Уэсли? Может, попробуешь прославить свою семейку? Впрочем, тут ведь и денег можно заработать… если выиграешь, сможешь купить себе приличную парадную одежду…
— О чём это ты? — огрызнулся Рон.
— Ты будешь участвовать? — повторил Малфой. — Уж ты-то, Поттер, точно будешь? Ты же никогда не упускаешь случая покривляться перед публикой.
— Либо объясни, что ты имеешь в виду, либо уходи, Малфой, — с презрением сказала Гермиона поверх «Сборника заклинаний (часть четвёртая)».
По бледному лицу Малфоя разлилась довольная улыбка.
— Только не говори мне, что ты не знаешь! — в восторге продолжал кричать он. — У тебя и отец, и брат в министерстве, а ты не знаешь? Господи, мой папа рассказал мне обо всём сто лет назад!… Узнал от Корнелиуса Фуджа. С другой стороны, мой папа общается с высокопоставленными чиновниками… а твой, Уэсли, наверное, слишком незначительное лицо и ему ни о чём не рассказывают… да, точно… наверное, при нём не разговаривают о важных вещах…
Снова рассмеявшись, Малфой поманил за собой Краббе и Гойла, и все трое удалились.
Рон бросился за ними следом и так шарахнул по разделяющей купе двери, что стекло разбилось на множество осколков.
— Рон! — укоризненно воскликнула Гермиона. Она вытащила палочку, пробормотала: «Репаро!», и осколки объединились в единое целое, а потом влетели обратно в раму.
— А чего он… изображает, что всё знает, а мы дураки… — рявкнул Рон. — Мой папа общается с высокопоставленными чиновниками… А мой мог бы в любой момент получить повышение… только он не хочет…
— Конечно, мог бы, — спокойно согласилась Гермиона. — Рон, не давай Малфою доставать себя…
— Что?! Он? Меня? Вот ещё! — Рон схватил котлокекс и раскрошил его кулаком.
Весь остаток пути Рон пребывал в плохом настроении. Он молча переоделся в школьную форму и всё ещё сидел с недовольным видом, когда «Хогварц Экспресс» начал замедлять ход, а потом наконец остановился в кромешной темноте у станции Хогсмёд.
Двери поезда открылись. В это время в небе ударил гром. Гермиона укутала Косолапсуса мантией, а Рон оставил свою парадную робу на клетке Свинринстеля. Пригибая головы и жмурясь, они сошли с поезда навстречу косому ливню. Дождь достиг такой силы, что казалось, будто с неба непрерывно выливаются ушаты ледяной воды.
— Привет, Огрид! — проорал Гарри, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы.
— Порядок, Гарри? — послышалось в ответ. Огрид помахал рукой. — Увидимся на пиру, ежели не утопнем!
Согласно традиции, Огрид перевозил первоклассников в замок через озеро на лодках.
— Бррр! Не хотела бы я плыть по озеру в такую погоду! — с чувством воскликнула Гермиона. Она дрожала. Вместе с толпой ребята медленно передвигались по платформе. Возле станции их дожидалось множество незапряжённых лошадьми экипажей. Гарри, Рон, Гермиона и Невилль возблагодарили небо, когда наконец сели в один из них. Дверь захлопнулась, и спустя несколько мгновений длинная процессия сильно кренящихся карет, громыхая и разбрызгивая грязь, двинулась к замку «Хогварц».