— Отдал собственного сына дементорам? — еле слышно ахнул Гарри.
— Совершенно верно, — невозмутимо ответил Сириус. — Я видел, как дементоры привели его, я смотрел сквозь решётку в двери. Ему было не больше девятнадцати. Его поместили в камеру рядом с моей. Он кричал, до самой ночи звал мать. Через несколько дней затих… там все в конце концов затихают… правда, во сне он продолжал кричать…
На какое-то время глаза Сириуса погасли, как будто внутри закрылись какие-то шторки.
— Значит, сейчас он в Азкабане? — спросил Гарри.
— Нет, — без выражения ответил Сириус, — его там больше нет. Он умер примерно через год после того как его посадили.
— Умер?
— Не он один, — горько отозвался Сириус. — Большинство там сходит с ума, и очень многие перестают есть. Теряют волю к жизни. Причём всегда понятно, что скоро кто-то умрёт, дементоры чуют это, они возбуждаются. А тот мальчик и с самого начала выглядел больным. Поскольку Сгорбс был в министерстве важной шишкой, им с женой разрешили навестить сына перед смертью. Тогда я последний раз видел Барти Сгорбса, он чуть ли не на руках нёс свою жену мимо моей камеры. Она тоже умерла, кажется, вскоре после сына. От горя. Угасла, совсем как он. Сгорбс не появился, чтобы забрать тело сына. Дементоры похоронили его недалеко от крепости, я видел это своими глазами.
Сириус отбросил кусок хлеба, который поднёс было ко рту, схватил вместо него фляжку с тыквенным соком и осушил её.
— Так что старина Сгорбс всё потерял, как раз тогда, когда думал, что всего достиг, — продолжил он, утерев рот тыльной стороной ладони. — Только что, герой, который вот-вот станет министром… и тут же, сын умер, жена умерла, честь семьи запятнана, а популярность, как я слышал уже после побега, резко упала. Стоило мальчику умереть, как люди начали жалеть его, задаваться вопросом, как это милый молодой человек из хорошей семьи мог так ужасно оступиться. Естественно, общественность пришла к выводу, что отец совсем не заботился о нём. Так что пост достался Корнелиусу Фуджу, а Сгорбса отодвинули в сторону, в департамент международного колдовского сотрудничества.
Повисло долгое молчание. Гарри вспоминал, как выкатились из орбит глаза Сгорбса, когда в лесу после финала квидишного кубка он смотрел на ослушавшегося домового эльфа. Значит, вот почему Сгорбс так бурно отреагировал на то, что Винки обнаружили под Смертным Знаком. Это напомнило ему о сыне, о старом скандале, об опале в министерстве.
— Хмури говорит, что Сгорбс как сумасшедший всюду выискивает чёрных магов, — сказал Сириусу Гарри.
— Да, я слышал, у него это что-то вроде мании, — кивнул Сириус. — Если вы спросите моё мнение, то, кажется, он считает, что, если поймает ещё одного Упивающегося Смертью, сможет вернуть себе былую популярность.
— Вот он и пробрался сюда, чтобы обыскать кабинет Злея! — с триумфом выкрикнул Рон, поглядев на Гермиону.
— Да, только я не вижу в этом никакого смысла, — заметил Сириус.
— А зря! — в волнении воскликнул Рон.
Но Сириус покачал головой.
— Если Сгорбсу понадобилось проводить расследование в отношении Злея, почему же он не выполняет обязанности судьи на Турнире? Это был бы идеальный предлог для регулярных визитов в «Хогварц», возможность следить за ним?
— Так ты думаешь, что Злей что-то затевает? — задал вопрос Гарри, но тут вмешалась Гермиона:
— Знаете, мне всё равно, что вы говорите, Думбльдор Злею доверяет…
— Брось, Гермиона, — нетерпеливо перебил Рон, — Думбльдор, конечно, гений и всё такое, но это ещё не значит, что по-настоящему сильный колдун не может его обмануть…
— А зачем же тогда Злей спас Гарри жизнь в первом классе? Почему не дал ему умереть тогда?
— Откуда я знаю — может, боялся, что Думбльдор его выкинет…
— А ты как думаешь, Сириус? — громко спросил Гарри, и Рон с Гермионой прекратили препираться и прислушались.
— Я думаю, что вы оба в чём-то правы, — Сириус задумчиво посмотрел на Рона и Гермиону. — С тех пор, как я узнал, что Злей здесь преподаёт, я всё гадал, почему Думбльдор взял его на работу. Злей всегда обожал чёрную магию, он ещё в школе этим славился. Скользкий, хитрый, вечно с грязными волосами, вот какой он был, — добавил Сириус, и Гарри с Роном с улыбкой переглянулись, — он ещё до школы знал столько проклятий, сколько не знает иной семиклассник, и дружил с теми из слизеринцев, которые почти все стали Упивающимися Смертью.
Сириус поднял руку и начал загибать пальцы.
— Розье и Вилкс — обоих убили авроры за год до падения Вольдеморта. Лестранги — супружеская пара — сидят в Азкабане. Эйвери — насколько я слышал, как-то выпутался, сказал, что был под воздействием проклятия подвластья — до сих пор в порядке. Но, насколько я знаю, самого Злея ни разу не обвиняли в принадлежности к Упивающимся Смертью — правда, это ничего не значит. Многих ведь так и не поймали. А Злей достаточно умён и хитёр, чтобы не попасться.
— Злей хорошо знаком с Каркаровым, но не хочет, чтобы об этом знали, — заметил Рон.
— Точно, видел бы ты лицо Злея, когда Каркаров вчера объявился на зельеделии! — встрепенулся Гарри. — Каркаров пришёл поговорить со Злеем, сказал, что тот его избегает. Вид у него был очень встревоженный. Он показал Злею что-то у себя на руке, только я не видел, что.
— Показал Злею что-то на руке? — переспросил Сириус с совершенно ошарашенным видом. Он рассеянно пробежал рукой по грязным волосам, потом снова пожал плечами. — Понятия не имею, что это может значить… но если Каркаров сильно встревожен и при этом приходит к Злею за разъяснениями…
Сириус уставился на стену пещеры, затем сделал разочарованную гримасу.
— И всё же, факт остаётся фактом — Думбльдор верит Злею. Я знаю, что Думбльдор верит многим, кому никто другой ни за что бы не поверил, но… не могу представить, чтобы он разрешил Злею преподавать в «Хогварце», если бы тот когда-либо служил Вольдеморту.
— А почему тогда и Хмури, и Сгорбс так стремятся попасть к нему в кабинет? — упрямо спросил Рон.
— Ну, — протянул Сириус, — от Хмури вполне можно был ожидать, что, как только он попадёт в «Хогварц», сразу обыщет все кабинеты. Этот старикан очень серьёзно относится к защите от сил зла. Не думаю, что он вообще кому-нибудь верит, что неудивительно, учитывая, сколько ему пришлось повидать. Хотя, должен сказать в его защиту, он никогда никого не убивал, если этого можно было избежать. По возможности, всегда доставлял людей живыми. Да, он бывал жесток, но никогда не опускался до уровня Упивающихся Смертью. А вот Сгорбс… это другое дело… действительно ли он болен? Если да, чего же тогда он притащился в кабинет к Злею? А если нет… тогда что он затевает? Что такое важное он делал во время финального матча, что даже не появился в ложе? Чем занимался в то время, когда должен был судить Турнир?
Сириус погрузился в молчание, по-прежнему глядя в стену. Конькур топтался на каменистом полу, выискивая косточки, которые он мог не заметить.
Наконец, Сириус поднял глаза на Рона.
— Ты говоришь, твой брат личный помощник Сгорбса? Ты не мог бы у него узнать, видел ли он Сгорбса в последнее время?
— Попробую, — с сомнением протянул Рон. — Но лучше не говорить, что я подозреваю Сгорбса в чем-то нехорошем. Перси его обожает.
— Можешь, кстати, выяснить заодно, нашли ли они хоть какие-то следы Берты Джоркинс, — Сириус сделал движение в направлении второй газеты.
— Шульман говорил, что нет, — сразу же вставил Гарри.
— Да, его слова и в статье цитируют, — Сируис кивнул на газету. — Шульман всё твердит, какая у Берты плохая память. Может, конечно, она сильно изменилась с тех пор, как я её знал, но та Берта вовсе не была забывчивой — совсем наоборот. Туповата, да, но на всякие сплетни память у неё была отменная. Из-за этого она вечно попадала в неприятности, не умела держать рот на замке. Могу себе представить, сколько было из-за неё проблем в министерстве… может, Шульман поэтому так долго не хотел её искать…
Сириус тяжко вздохнул и потёр усталые глаза.