Друзья уже не улыбались.
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты всё время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там ещё, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах… Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, всё не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
Рон опешил:
— Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты всё неправильно… — Он беспомощно посмотрел на Гермиону тоже изумлённую.
— Гарри, — робко сказала она, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя… Мы хотим знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Во… Волан-де-Мортом.
Она впервые произнесла имя Волан-де-Морта, и это больше, чем её слова, охладило Гарри. Всё ещё тяжело дыша, он опустился в кресло и только тут почувствовал, что рука опять страшно разболелась. Он пожалел, что разбил миску с настойкой растопырника.
— Подумай об этом, — тихо сказала Гермиона. — Ладно?
Гарри не знал, что сказать. Ему уже было стыдно за свою вспышку. Он кивнул, хотя и плохо понимал, на что соглашается.
Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала:
— Ну, я пошла спать.
Рон тоже встал.
— Идём? — неуверенно обратился он к Гарри.
— Да… Сейчас. Только уберу.
Гарри показал на разбитую миску. Рон кивнул и ушёл.
— Репаро, — Гарри направил волшебную палочку на осколки. Они соединились, как будто ничего и не разбивалось, но вернуть настойку в миску было невозможно.
Он вдруг ощутил такую усталость, что захотелось снова упасть в кресло и уснуть. Но он себе этого не позволил и пошёл наверх вслед за Роном. Ночью его опять тревожили сны с длинными коридорами и запертыми дверьми, и, когда он проснулся утром, шрам саднил.
Глаав 16. В «Кабаньей голове»
Две недели Гермиона не заводила разговора о том, чтобы Гарри учил их защите от Тёмных искусств. Наказания у Амбридж закончились (он сомневался, что врезавшиеся в руку слова когда-нибудь сотрутся полностью). Рон побывал ещё на четырёх тренировках, и на последних двух на него не кричали. Все трое сумели добиться исчезновения мышей на трансфигурации (Гермиона научилась даже убирать котят). Но бурным ветреным вечером в конце сентября, когда они втроём сидели в библиотеке, подбирая ингредиенты для зелья у Снегга, тема эта всплыла снова.
— Слушай, Гарри, — вдруг сказала Гермиона, — ты больше не думал о защите от Тёмных искусств?
— Думал, конечно, — сварливо отозвался Гарри. — Как тут не думать, когда нас учит эта карга.
— Нет, насчёт того, о чём мы с Роном тебя…
Рон бросил на неё тревожный, угрожающий взгляд. Она в ответ нахмурилась.
— Ладно, о чём я тебя просила, — учить нас.
Гарри медлил с ответом. Он сделал вид, будто вчитывается в страницу «Азиатских противоядий», — ему не хотелось делиться своими мыслями.
А передумал он за две недели немало. Порой — как и в первую ночь, когда об этом заговорила Гермиона, — идея казалась ему безумной. Но иногда начинал думать о заклинаниях, которые помогли ему больше всего при встречах с Тёмными существами и Пожирателями смерти, и подсознательно строил планы уроков…
— Да, — сказал он наконец, когда уже нельзя было притворяться, что занят «Азиатскими противоядиями», — немного думал.
— И что?
— Не знаю, — сказал Гарри, оттягивая решительный разговор. Он взглянул на Рона.
— Мне эта мысль с самого начала понравилась, — охотно вступил в разговор Рон, убедившись, что Гарри не намерен ругаться.
Гарри поёрзал в кресле.
— Вы же слышали: во многом это было везение, правильно?
— Да, Гарри, — мягко сказала Гермиона, — но всё равно, нет смысла отрицать, что ты владеешь защитой от Тёмных искусств. В прошлом году ты был единственным, кто мог полностью осуществить заклятие Империус, мог вызвать Патронуса и сделать то, чего не могут взрослые волшебники. Виктор всегда говорил…
Рон обернулся к ней так резко, что чуть не вывихнул шею. Он потёр затылок.
— Да? Что сказал Вики?
— Хо-хо, — скучающим тоном отозвалась Гермиона. — Он сказал: Гарри делает то, чего он не умеет. А он был на последнем курсе Дурмстранга.
Рон посмотрел на неё с подозрением.
— Ты что, до сих пор поддерживаешь с ним связь?
— Ну и что из того? — невозмутимо ответила Гермиона, хотя лицо у неё чуть порозовело. — Можно ведь дружить по переписке.
— Он не только по переписке хотел дружить.
Гермиона раздражённо тряхнула головой и, не обращая внимания на Рона, который продолжал есть её взглядом, сказала Гарри:
— Ну, что? Будешь нас учить?
— Только тебя и Рона, да?
— Ну… — Гермиона как будто опять заробела. — Только ты не бесись. Гарри, я правда думаю, ты должен научить всех, кто захочет учиться. Мы же хотим защититься от В… Волан-де-Морта. Рон, не будь смешным. Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным.
Гарри на минуту задумался.
— Хорошо, но сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, захочет у меня учиться. Я же чокнутый, помнишь?
— Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, сколько ребят хотят тебя послушать. — Она наклонилась к Гарри, и Рон, всё ещё хмурившийся, тоже придвинулся поближе. — А что, если скажем: все, кто хочет, встретимся в первый октябрьский выходной в Хогсмиде и обсудим это дело?
— Почему там, а не в школе? — спросил Рон.
— Потому что, — сказала Гермиона, снова взявшись за рисунок Китайской жующей капусты, который копировала из книги, — потому что Амбридж вряд ли обрадуется, если узнает, что мы задумали.
Гарри с нетерпением ждал вылазки в Хогсмид, но кое-что его беспокоило.
С начала сентября, с тех пор, как Сириус появился в камине, о нём не было ни слуху ни духу. Гарри знал, что они рассердили его, попросив больше не рисковать, и всё же иногда пугался, что Сириус наплюёт на осторожность и заявится снова. И как им быть, если здоровенный чёрный пёс подбежит к ним в Хогсмиде прямо на глазах у Драко Малфоя?
— Нельзя же упрекать его за то, что ему охота проветриться, — сказал Рон, когда Гарри поделился с ним и Гермионой своими опасениями. — Ведь он в бегах уже два года — счастье, конечно, небольшое, но, по крайней мере, он был на воле, правда? А сейчас сидит взаперти с этим жутким эльфом.
Гермиона посмотрела на него с осуждением, но не ответила на выпад против Кикимера.
— Беда в том, — сказала она Гарри, — что пока Вол… Волан-де-Морт — да успокойся, Рон, — не объявится, Сириус должен скрываться, так? В дурацком Министерстве не поймут, что Сириус невиновен, покуда не признают, что Дамблдор всегда говорил о нём правду. И когда эти дураки начнут ловить настоящих Пожирателей смерти, станет ясно, что Сириус не из них. Во-первых, на нём нет метки…
— Не думаю, что у Сириуса хватит глупости опять прийти, — успокоил их Рон. — Дамблдор будет страшно недоволен, а Сириус прислушивается к Дамблдору даже когда это ему поперёк.
Но вид у Гарри по-прежнему был озабоченный, и Гермиона попыталась его отвлечь:
— Слушай, мы с Роном прикинули, кто из ребят захотел бы учиться настоящей защите, поспрашивали их, и кое-кто проявил интерес. Мы назначили им встречу в Хогсмиде.
— Хорошо, — рассеянно согласился Гарри, всё ещё думавший о Сириусе.
— Не беспокойся, — тихо сказала Гермиона, — у тебя и без Сириуса забот невпроворот.
Она была права: он едва успевал с домашними заданиями, хотя теперь, когда ежевечерние отсидки у Амбридж кончились, ему стало гораздо легче. Рон даже больше отстал: помимо тренировок дважды в неделю вместе с Гарри, время отнимали и обязанности старосты. Гермиона же, изучавшая больше предметов, чем они, не только справлялась с домашними заданиями, но и успевала вязать одежду для эльфов. Надо сказать, она совершенствовалась: ещё чуть-чуть, и носки уже можно будет отличить от шапок.