Для облегчения совести он пытался наверстать упущенное, сидя на других занятиях, но у него ничего не получалось. Стоило ему затихнуть, чтобы изгнать из сознания все мысли и чувства, как Гермиона сразу же спрашивала, что с ним такое, да и вообще — попробуй тут отключись, когда преподаватели то и дело бомбардируют учеников контрольными вопросами!
После ужина, готовый к самому худшему, он отправился в кабинет Снегга. Однако посреди вестибюля его нагнала Чжоу.
— Пойдём туда, — сказал Гарри, обрадовавшись поводу хоть ненамного отодвинуть встречу со Снеггом, и поманил её в угол, где стояли огромные песочные часы. В гриффиндорских уже почти ничего не осталось. — Ну как ты? Амбридж не пытала тебя насчёт ОД?
— Нет-нет, — поспешно ответила Чжоу. — Нет, я только… ну, я просто хотела сказать… Гарри, мне и во сне не могло присниться, что Мариэтта нас выдаст…
— Понятно, — хмуро сказал Гарри. Он и вправду хотел бы, чтобы Чжоу более придирчиво выбирала себе друзей. По его сведениям, Мариэтта до сих пор находилась в больничном крыле и мадам Помфри пока не удалось сделать с её прыщами ровным счётом ничего, но это было слабым утешением.
— На самом деле она очень славная, — сказала Чжоу. — Она просто совершила ошибку…
Гарри изумлённо воззрился на неё.
— Славная? Ошибку? Да она продала всех нас, включая тебя!
— Но… мы же все вывернулись, правда? — умоляюще сказала Чжоу. — Ты ведь знаешь, у неё мама работает в Министерстве, и ей по-настоящему трудно…
— Отец Рона тоже работает в Министерстве! — отрубил Гарри. — А у него на лице, если ты ещё не заметила, почему-то нет надписи «ябеда»…
— Со стороны Гермионы Грейнджер это просто свинство! — вспыхнула Чжоу. — Она должна была сказать нам, что заколдовала список…
— По-моему, это была замечательная идея, — холодно сказал Гарри.
Чжоу залилась румянцем, и её глаза заблестели ярче.
— Ну конечно, я забыла — это ведь придумала твоя драгоценная Гермиона…
— Только не надо опять реветь, — предостерегающе сказал Гарри.
— Я и не собираюсь! — выкрикнула она.
— Вот и отлично, — сказал он. — У меня сейчас и без того хватает проблем.
— Тогда иди и разбирайся со своими проблемами! — разъярённо воскликнула Чжоу, круто развернулась и гордо зашагала прочь.
Кипя от злости, Гарри спустился по лестнице в подземелье Снегга. Хотя он знал, что Снеггу гораздо проще будет проникнуть в его сознание, если он придёт к нему раздражённым и негодующим, ему ничего не удалось с собой поделать — по дороге к кабинету Снегга он продолжал придумывать, что ещё стоило бы сказать Чжоу насчёт Мариэтты.
— Вы опоздали, Поттер, — холодно сказал Снегг, когда Гарри затворил за собой дверь.
Снегг стоял спиной к Гарри, вынимая, как обычно, пряди своих мыслей и бережно опуская их в одолженный у Дамблдора Омут памяти. Положив в каменную чашу последнюю серебристую прядь, он повернулся к вошедшему лицом.
— Итак, — сказал он, — вы упражнялись самостоятельно?
— Да, — соврал Гарри, на всякий случай не сводя глаз с ножки письменного стола.
— Ну что ж, скоро мы это проверим, — спокойно заметил Снегг. — Вынимайте палочку, Поттер.
Гарри занял свою обычную позицию — по другую сторону стола, лицом к Снеггу. Его сердце сильно стучало — он всё ещё был сердит на Чжоу и вдобавок боялся, что Снеггу удастся извлечь у него из памяти слишком многое.
— Итак, на счёт три, — лениво сказал Снегг. — Раз… два…
Дверь кабинета со стуком распахнулась, и внутрь влетел Драко Малфой.
— Профессор Снегг, сэр… ох, извините…
Малфой с удивлением переводил взгляд со Снегга на Гарри.
— Ничего, Драко, — сказал Снегг, опуская палочку. — Поттер здесь, чтобы освоить приготовление кое-каких целебных зелий.
На физиономии Малфоя вспыхнуло злобное удовлетворение — в последний раз Гарри видел его таким, когда Амбридж неожиданно явилась инспектировать Хагрида.
— Я не знал, — сказал он, ядовито ухмыляясь, и Гарри почувствовал, как у него запылали щёки. Он дорого дал бы за то, чтобы выкрикнуть в лицо Малфою правду или, ещё лучше, угостить его хорошеньким заклятием.
— Ну, Драко, так в чём же дело? — спросил Снегг.
— Профессору Амбридж нужна ваша помощь, сэр, — сказал Малфой. — Они нашли Монтегю, сэр, — кто-то засунул его в туалет на пятом этаже.
— Монтегю сказал, кто это был? — осведомился Снегг.
— Нет, сэр, у него вроде как в голове помутилось.
— Ну что ж, очень жаль, Поттер, — сказал Снегг. — Придётся нам перенести занятия на завтрашний вечер.
Он повернулся и вышел из кабинета. Прежде чем двинуться следом, Малфой за его спиной беззвучно произнёс: «Целебные зелья?» — и показал Гарри язык.
Сердито засунув палочку обратно в карман, Гарри тоже направился к двери. По крайней мере, теперь он получил ещё двадцать четыре часа на то, чтобы поупражняться в окклюменции. Он понимал, что должен сказать судьбе спасибо за своё неожиданное избавление, хотя оно досталось ему дорогой ценой: ведь теперь Малфой наверняка раззвонит по всей школе, что ему назначили штрафные часы по зельеварению.
Он был уже у самого порога, когда вдруг увидел дрожащий на косяке блик света. Он остановился и загляделся на него, вспоминая что-то… потом вспомнил: этот блик был немного похож на те, которые он видел прошлой ночью во сне — во второй комнате, которую он миновал, путешествуя по Отделу тайн.
Он обернулся. Свет исходил из каменной чаши, стоящей на столе Снегга. Её серебристо-белое содержимое играло и переливалось внутри.
Мысли Снегга… Те, что он прятал от Гарри на случай, если тому удастся прорвать блокировку его сознания…
Гарри не сводил глаз с Омута памяти, и в нём всё сильней разгоралось любопытство… Что же именно Снегг так хотел от него скрыть?
Серебристые блики дрожали на стене… Напряжённо думая, Гарри сделал один шаг к столу, потом другой. Может быть, мысли, которые Снегг так упорно прячет, имеют какое-то отношение к Отделу тайн?
Гарри оглянулся. Теперь его сердце колотилось ещё быстрей и сильнее, чем раньше. Сколько времени понадобится Снеггу, чтобы вызволить Монтегю из туалета? Вернётся ли он после этого сразу к себе в кабинет или поведёт Монтегю в больничное крыло? Наверняка поведёт… Монтегю — капитан команды Слизерина по квиддичу, и Снегг наверняка захочет убедиться, что с ним всё в порядке.
Гарри подошёл к столу вплотную и склонился над Омутом памяти, вглядываясь в его глубины. Помедлил, прислушиваясь, затем снова вынул палочку. И в кабинете, и в коридоре царила полная тишина. Он тихонько коснулся палочкой содержимого Омута.
Серебряная субстанция внутри закружилась очень быстро. Гарри наклонился над ней и увидел, что она стала прозрачной. Он снова смотрел вниз, в какую-то комнату, словно бы через круглое окошко в потолке… Если он ничего не путал, это был Большой зал.
Его дыхание уже затуманивало поверхность мыслей Снегга… его волю будто парализовало… если он сделает то, к чему его так неодолимо тянет, это будет чистым безумием… он дрожал… Снегг мог вернуться в любой момент… Но Гарри подумал о рассерженной Чжоу, об издевательски ухмыляющемся Малфое, и в нём вспыхнула безрассудная решимость.
Он набрал полную грудь воздуха и окунул лицо в мысли Снегга. Пол кабинета тут же накренился, и Гарри полетел в Омут памяти головой вперёд.
Он падал в холодной тьме, отчаянно кувыркаясь по дороге, и вдруг…
Гарри стоял посреди Большого зала, но четыре факультетских стола куда-то пропали. Вместо них в зале было больше сотни отдельных парт, обращённых в одну сторону, и за всеми сидели ученики — низко склонив головы, они что-то писали на пергаментных свитках. Тишину нарушали только скрип перьев да редкий шелест поправляемого пергамента. Очевидно, здесь шёл экзамен.