— Вовсе нет, — сказал Сириус.
— На седьмом курсе она стала гулять с ним, — сказал Люпин.
— Когда у Джеймса малость поубавилось спеси, — сказал Сириус.
— Когда он бросил задирать людей ни с того ни с сего, — сказал Люпин.
— И даже Снегга? — спросил Гарри.
— Ну, — уклончиво сказал Люпин, — Снегг — это особый случай… Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием — ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил!
— И мама спокойно мирилась с этим?
— Честно говоря, она не слишком много знала, — пояснил Сириус. — Сам понимаешь, Джеймс не приглашал Снегга на свидания вместе с ней и не насылал на него заклятий прямо у неё на глазах…
Сириус нахмурился, видя, что Гарри всё ещё не убеждён до конца.
— Послушай, — сказал он, — у меня никогда не было друга лучше, чем твой отец, и он был хорошим человеком. В пятнадцать лет многие кажутся идиотами. Он перерос это.
— Ну ладно, — хмуро сказал Гарри. — Просто я не думал, что мне когда-нибудь придётся пожалеть Снегга.
— Кстати, — сказал Люпин, и между бровей у него пролегла тонкая морщинка, — тебе, наверное, сильно досталось от Снегга, когда он узнал, что ты залез в Омут памяти?
— Он сказал, что больше никогда не станет учить меня окклюменции, — равнодушно ответил Гарри. — Как будто мне очень хо…
— Что? — закричал Сириус так громко, что Гарри с испугу подскочил и набрал полный рот золы.
— Ты это серьёзно, Гарри? — живо спросил Люпин. — Он перестал давать тебе уроки?
— Ага, — кивнул Гарри, удивлённый такой неоправданно бурной реакцией. — Но это неважно, мне плевать — честно вам скажу, это даже облегче…
— Я отправляюсь к вам и поговорю со Снеггом, — твёрдо заявил Сириус и действительно стал было подниматься на ноги, но Люпин схватил его и удержал на месте.
— Если кому-то и надо поговорить со Снеггом, это должен быть я! — твёрдо сказал он. — Но в первую очередь, Гарри, тебе нужно вернуться к Снеггу и сказать ему, чтобы он возобновил уроки, — он не имеет никакого права их отменять, и если Дамблдор узнает…
— Я не могу сказать ему это, он меня убьёт! — возмущённо воскликнул Гарри. — Вы не видели, какой он был после того, как вынул меня из Омута памяти!
— Уроки окклюменции должны продолжаться, Гарри, — сурово сказал Люпин. — Нет ничего важнее этого, ты меня понял? Ничего!
— Ладно, ладно, — сказал Гарри, совершенно сбитый с толку и вдобавок сильно раздосадованный. — Я попробую… попробую сказать ему что-нибудь… только не…
Он умолк, потому что вдалеке послышались чьи-то шаги.
— Кикимер спускается к нам?
— Нет, — оглянувшись, сказал Сириус. — Наверное, это кто-то с твоей стороны, Гарри.
Сердце Гарри дало перебой.
— Тогда я пошёл! — торопливо воскликнул он и вытащил голову из печи на кухне родового замка Сириуса. Несколько мгновений она словно вращалась у него на плечах, потом головокружение прошло, и он обнаружил, что по-прежнему стоит на коленях перед камином Амбридж и смотрит, как затухают, мерцая, последние язычки изумрудного пламени.
— Скорее, скорее! — сипло бормотал кто-то прямо за дверью кабинета. — Ага, она забыла её запереть…
Гарри бросился к мантии-невидимке и едва успел натянуть её на себя, как в кабинет ворвался Филч. У него был абсолютно восторженный вид. Лихорадочно бормоча что-то себе под нос, он пересёк комнату, выдвинул один из ящиков стола Амбридж и принялся рыться в бумагах.
— Разрешение на розги… Разрешение на розги… Наконец-то я до них доберусь… Теперь они у меня попляшут…
Он вынул из ящика кусок пергамента, поцеловал его и быстро зашаркал обратно к выходу, прижимая листок к груди.
Гарри вскочил на ноги и, убедившись, что сумка не забыта, а мантия-невидимка надёжно прикрывает его с головы до пят, рывком отворил дверь и выскочил из кабинета вслед за Филчем, который ковылял впереди с удивительной скоростью.
Спустившись на следующий этаж, Гарри решил, что теперь можно без опасений снова стать видимым. Он скинул мантию, запихнул её обратно в сумку и поспешил дальше. Из вестибюля доносились шум и крики. Он сбежал по мраморной лестнице и увидел, что внизу собралась чуть ли не вся школа.
Зрелище было примерно таким же, как в тот вечер, когда увольняли Трелони. Стоящие вдоль стен ученики образовали огромный круг (некоторые из них, заметил Гарри, были покрыты чем-то очень похожим на Смердящий сок). Были в толпе и учителя с привидениями. Среди наблюдателей выделялись члены Инспекционной дружины — они явно были чрезвычайно довольны собой. Под потолком болтался Пивз, взирающий сверху вниз на Фреда и Джорджа, которые стояли посреди вестибюля с таким видом, что было яснее ясного: их наконец загнали в угол.
— Итак! — торжествующе сказала Амбридж. Только сейчас Гарри заметил, что она стоит всего на несколько ступеней ниже его и коршуном смотрит на близнецов. — Итак! Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото — это смешно?
— Мы полагаем, что да, — сказал Фред, глядя на неё без малейшего страха.
Филч протолкался поближе к Амбридж, чуть не плача от счастья.
— У меня есть документ, директор, — хрипло сказал он и помахал куском пергамента, который только что на глазах у Гарри вытащил из её стола. — У меня есть документ, и розги готовы… Прошу вас, позвольте мне сделать это сразу…
— Очень хорошо, Аргус, — сказала Амбридж. — А вам двоим, — продолжала она, глядя вниз на Фреда и Джорджа, — предстоит узнать, что бывает с нарушителями в моей школе…
— Знаете что? — перебил её Фред. — Боюсь, у вас ничего не выйдет.
Он повернулся к брату.
— Джордж, — сказал он, — по-моему, в нашем с тобой случае идея школьного образования себя исчерпала.
— Да, у меня тоже такое чувство, — весело откликнулся Джордж.
— Пора испытать себя в настоящем мире, как ты считаешь? — спросил Фред.
— Согласен, — сказал Джордж.
И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули:
— Акцио, мётлы!
Гарри услышал где-то в отдалении громкий треск. Взглянув налево, он пригнулся, и как раз вовремя. Мётлы Фреда и Джорджа — на одной из них ещё болталась тяжёлая цепь с железным крюком, к которому приковала их Амбридж, — неслись по коридору к своим хозяевам. Они свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами — цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу.
— Надеюсь, мы больше не увидимся, — сказал Фред профессору Амбридж, перекидывая ногу через свою метлу.
— И не стоит нам писать, — подхватил Джордж, оседлав свою.
Фред обвёл взглядом собравшихся учеников — молчаливую, настороженную толпу.
— Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», — громко сказал он. — Это наш новый адрес!
— Специальные скидки для тех учеников Хогвартса, которые пообещают, что используют наш товар в целях избавления от этой старой крысы, — добавил Джордж, показывая на профессора Амбридж.
— Держите их! — взвизгнула Амбридж, но было уже поздно. Когда члены Инспекционной дружины кинулись на Фреда с Джорджем, те уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх футов на пятнадцать — железный крюк угрожающе раскачивался внизу. Фред поглядел на полтергейста, парившего вровень с ними по другую сторону вестибюля.
— Задай ей жару от нашего имени, Пивз.
И Пивз, который на памяти Гарри ещё ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные аплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату.
Глава 30. Грохх
В следующие несколько дней история о том, как Фред с Джорджем вырвались на свободу, пересказывалась так часто, что Гарри стало ясно: она войдёт в золотой фонд хогвартских преданий. Спустя неделю даже очевидцы этого события были почти убеждены, что своими глазами видели, как близнецы, оседлавшие мётлы, сначала спикировали на Амбридж и забросали её навозными бомбами, а уж потом вылетели из дверей на волю. Сразу после отбытия близнецов было много разговоров о том, что их поступок достоин подражания. Гарри частенько слышал от учеников фразы вроде «Честно, иногда мне страсть как хочется вскочить на метлу да и махнуть отсюда подальше» или «Ещё один такой урок, и я тоже исполню номер „прощание Уизли“».