— Гарри!
Он оглянулся. Руфус Скримгор быстро приближался к нему, опираясь на палочку для хождения.
— Я хотел бы поговорить с тобой…ты не возражаешь, если я немного пройдусь с тобой?
— Нет, — безразлично сказал Гарри, продолжая идти
— Гарри, это такая ужасная трагедия, — тихо сказал Скримгор. — Ты себе не представляешь, как жаль мне было это слышать. Дамблдор был великим магом. Конечно, у нас были определенные разногласия друг с другом, но никто лучше меня…
— Что вам надо? — просто спросил Гарри.
Скригору явно это надоело, но, как и раньше, он быстро изменил выражение своего лица на удрученно-понимающее.
— Ты, конечно же, очень расстроен, — сказал он. — Я знаю, что ты был очень близок к Дамблдору. Я думаю, что ты был его самым любимым учеником. Связь между вами…
— Что вам надо? — повторил Гарри, остановившись.
Скримгор тоже остановился, опершись на свою палочку. Он пронзительно посмотрел на Гарри
— Говорят, что ты был с ним, когда он выходил из школы в ночь своей смерти.
— Кто говорит? — спросил Гарри.
— Кто-то наложил заклинание Ступефай на Пожирателя Смерти на вершине Башни после того, как умер Дамблдор. А еще там две метлы. Министерство может посчитать два плюс два, Гарри
— Очень рад это слышать, — сказал Гарри. — Ну, где я был с Дамблдором и чем мы занимались, это мое личное дело. Он не хотел, чтобы кто-то об этом узнал
— Твоя преданность прекрасна, — Скримгор едва сдерживал свое раздражение. — Но Дамблдор умер, Гарри. Он умер
— Он умрет только тогда, когда в школе не останется преданных ему людей, — улыбнулся Гарри
— Мой дорогой мальчик…Даже Дамблдор не может вернуться…
— Я и не говорю, что он может. Вы не поймете. Но мне нечего вам сказать Скримгор выждал, а потом сказал, стараясь, чтоб его голос звучал деликатно:
— Министерство может обеспечить тебя всяческой защитой, Гарри. Я был бы рад передать в твое пользование нескольких Авроров.
Гарри рассмеялся
— Вольдеморт хочет убить меня сам, и Авроры не остановят его. Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь.
— Итак, — голос Скримгора заметно охладел, — то предложение, которое я сделал тебе на Рождество…
— Какое предложение? Ах да…я там должен был всему миру рассказывать про то, как классно вы все делаете в обмен на…
— …на повышение морального состояния население! — воскликнул Скримгор Гарри секунду подумал
— Уже отпустили Стена Стемпайка?
Скримгор стал слегка похож на Дядю Вернона
— Я вижу, что ты…
— От пяток до макушки человек Дамблдора. — сказал Гарри. — Правильно.
Скримгор посмотрел на него, потом отвернулся и, не сказав больше ни слова, оставил его в одиночестве. Гарри видел, как Перси и остальные представители Министерства с нетерпением ожидали его, посылая нервные взгляды на хныкающего Хагрида и Гропа, все еще сидящих на своих местах. Рон и Гермиона уже спешили навстречу Гарри, пробежав мимо Скримгора, шедшего в противоположную сторону. Гарри развернулся и медленно пошел, ожидая, пока они его догонят в тени бука, под которым они сидели в более счастливые времена.
— Что хотел Скримгор? — прошептала Гермиона
— То же самое, что и на Рождество, — Гарри пожал плечами. — Он хотел, чтобы я выдал секретную информацию Дамблдора, и заодно превратился в мальчика-плакат при Министерстве.
На протяжении нескольких секунд Рон словно боролся сам с собой, а потом громко сказал Гермионе:
— Слушай, дай мне пойти и набить Перси морду
— Нет, — она твердо взяла его за руку.
— Это ему явно поможет!
Гарри рассмеялся. Даже Гермиона слегка усмехнулась, хотя ее улыбка поблекла, когда она посмотрела на замок
— Я не могу выдержать мысль о том, что, возможно, мы сюда уже не вернемся, — мягко сказала она. — Может ли Хогвартс действительно закрыться?
— Может он и не закроется, — сказал Рон. — Мы тут не в большей опасности, чем дома. Не так ли? Везде сейчас одинаково. Я бы сказал, что в Хогвартсе безопасней, тут больше магов, которые смогли бы защитить замок. — Как ты думаешь, Гарри?
— Я не вернусь, даже если он откроется вновь, — сказал Гарри Рон уставился на него, а Гермиона грустно промолвила:
— Я знала, что ты это скажешь. Но что ты собираешься делать?
— Я подумал, что я должен побывать в Долине Годрика, — пробормотал Гарри. Он думал про это все время после смерти Дамблдора. — Для меня все началось там. И у меня чувство, что я должен там побывать. Я должен увидеть могилы своих родителей, я бы этого хотел.
— А что потом? — спросил Рон.
— А потом я должен найти и уничтожить все остальные Хоркруксы, не так ли? — Гарри смотрел прямо на белую могилу Дамблдору, которая отсвечивалась в воде на другой стороне озера. — Он хотел, чтобы я это сделал, вот почему он все про них мне рассказал. Если Дамблдор был прав — а я думаю, что да — их осталось еще 4. Я должен найти их и уничтожить, а тогда я пойду за 7 частью души Вольдеморта, той частью, которая все еще в его теле. И я должен убить его. А если я на своем пути встречу Северуса Снейпа, — добавил он. — это будет намного лучше для меня, но и намного хуже для него.
Он замолчал. Толпа уже рассеялась, отставшие обходили монументальную фигуру Гропа, зажавшего в объятиях Хагрида, чьи горестные стоны все еще отдавались эхом над поверхностью воды.
— Мы тоже там будем, Гарри, — сказал Рон.
— Что?
— В доме твоих дяди и тети, — сказал Рон. — А потом мы пойдем с тобой, куда бы ты не пошел
— Нет, — быстро сказал Гарри, он не рассчитывал на это, он хотел, чтоб они поняли, что он собирался предпринять эту опасную поездку сам.
— Ты уже нам говорил, — тихо сказала Гермиона, — что у нас было время отвернуться от тебя, если б мы хотели. У нас было время, не так ли?
— Мы с тобой, чтобы не случилось. — сказал Рон. — Но дружище, ты должен будешь заехать к моей маме и папе перед тем, как мы сделаем что-то еще, хотя бы и в долине Годрика
— Почему?
— Ты что забыл про свадьбу Флер и Билла?
Гарри с изумлением посмотрел на него, мысль о том, что, что-то такое нормальное как свадьба может все еще существовать, была необыкновенной, но и не менее прекрасной.
— Да, я думаю, что мы не можем это пропустить, — наконец сказал он.
Его руки неосознанно сомкнулись вокруг фальшивого Хоркрукса. Несмотря ни на что, несмотря на темную и извилистую дорогу перед ним, несмотря на близкую последнюю схватку с Вольдемортом, которая должна была настать через месяц, через год или через десять, его сердце обрадовалось при мысли о том, что он может насладиться еще одним днем с Роном и Гермионой.
ГАРРИ ПОТТЕР И ДАРЫ СМЕРТИ
О, род, недужный род!
Не заживает рана,
Не высыхает кровь!
О, горя нескончаемая боль!
О, злая тяжесть муки бесконечной!
Пусть дом ни от кого
Не ждет целебных зелий.
Он сам себя спасет
Кровавою враждой.
О том поют
Согласным хором боги преисподней.
Так внемлите мольбам, помогите беде,
Этим детям, о боги подземных глубин,
Ниспошлите им, боги, победу!
Эсхил. Жертва у гроба
Смерть пересекает наш мир подобно тому, как дружба пересекает моря, — друзья всегда живут один в другом. Ибо их потребность друг в друге, любовь и жизнь в ней всесущи. В этом божественном стекле они видят лица друг друга, и беседа их столь же вольна, сколь и чиста. Таково утешение дружбы, ибо хотя о них и можно сказать, что им предстоит умереть, все же их дружба и единение существуют, в наилучшем из смыслов, вечно, поскольку и то и другое бессмертно.