— И… как же вы собрались спасать алхимика?
— Наверное, первым делом нужно сделать так, чтобы он и леди Иса не пересекались. Хотя, честно говоря, не представляю, как это выполнить.
Ну, и, конечно, расстроить поездку за ожерельем.
— Знаешь, — девушка задумалась. — Пока вы купались, Илар рассказал мне, что умеет гадать на картах. Может, предложить устроить сеанс? Это могло бы отсрочить планы леди Исы. А, там — посмотрим по обстоятельствам.
— А я бы предложил еще привлечь к делу епископа, — Мидес, приобняв девушку, засмотрелся на болото. — Как заинтересованное лицо. И все же здесь красиво, правда?
— И какое раздолье для некромантии, — раздался сзади насмешливый голос, — если подумать, сколько костей лежит в этих трясинах. К лешему епископа, — Торус стоял на пороге, сложив руки на груди, и тоже смотрел вдаль.
— Почему?
— Придется слишком многое ему объяснять. Да и не тянет меня брать в соратники эдакое… существо. Нам принесли полдник, так что заканчивайте любезничать и прошу к столу.
За вторым обильным завтраком, состоящим из жареной рыбы и овощей, Салзар передал разговор о способностях Илара. Идея с сеансом гадания, как первым шагом к спасению алхимика, была одобрена, и Торус поторопил друзей, дабы перехватить всерьез настроившуюся на поездку леди Ису.
Впрочем, как оказалось, спешили они зря. Спустившись в гостиную, приятели застали безмятежную картину — колдунья, со спицами в руках, сидела у очага. Илар напротив, в кресле, покорно держал на коленях пушистый черный клубок, а епископ ходил из угла в угол, рассказывая о новой пассакалии, которую ему удалось услышать в одном из столичных салонов.
— Матушка, — воскликнул Торус, — ты вновь меня поражаешь! Когда ты выучилась вязать?
— Если бы ты проявил ко мне хоть чуточку внимания, дорогой, — голос колдуньи был мягок и печален, — тебя бы ждало множество открытий.
Понимаете, Илар, — она осторожно потянула за нитку, и алхимик послушно крутанул клубок, — в последнее время мое дитя меня избегает. Кажется, он вбил себе в голову, что уже вырос и в советах матушки не нуждается.
Грустно, не находите?
Илар кивнул, точно марионетка, а Хельга принялась украдкой массировать переносицу, чтобы не чихнуть — в гостиной точно флакон духов расколотили. Торус раздраженно втянул сквозь зубы воздух, и Иса послала сыну самую безмятежную улыбку.
— Молодежь всегда так, — поддакнул от окна Равелта, — говоришь им, говоришь, заботишься об их же благе, а в ответ получаешь только непокорные взгляды да скверные поступки. Наверное, Судия через наших детей посылает нам испытания.
— Не знал, что у вас есть дети, ваше святейшество, — неожиданно поднял голову Илар и с интересом обозрел тощую фигуру в рясе.
— У меня? — епископ высоко вздернул подбородок. — Что за ерунда. О детях — это образно. А мне достаточно несносной племянницы.
Мидес вспомнил зашуганную беленькую «мышку» и удивленно покачал головой. Не похоже, чтобы Ингрид была бунтаркой.
— Впрочем, — Иса эйп Леденваль сложила вязание на коленях и поправила высокую прическу, явив миру тонкую белоснежную руку из скользнувшего к плечу рукава, — что толку говорить о том, чего не в силах изменить.
Зачем вы явились, сын? Сомневаюсь, что вашим друзьям будут интересны наши скучные разговоры.
— Отнюдь, маменька, — осклабился Торус, — ваши разговоры весьма поучительны. Но, поскольку ты сама считаешь их скучными, мы хотели предложить вам скоротать время за более интересным занятием.
— И? — Иса холодно и вместе с тем заинтересованно приподняла красиво очерченную бровь.
— Надеюсь, никто из присутствующих не боится заглянуть в будущее? — Младший эйп Леденваль принял загадочный вид. Илар дернулся и с подозрением уставился на товарища.
— Да, да, уважаемый, — поклонился ему Торус, — вас разоблачили. И теперь вся наша компания жаждет видеть, как вы обращаетесь с Корабельной колодой. Салз, Хельга, не стойте же в дверях, занимайте свободные места и готовьтесь к удивительному зрелищу!
— Ересь! — хрипло каркнул Равелта. — Гадать — значит, заглядывать в тайные помыслы Судии!
— Но насколько я знаю, церковью это не запрещено. — Хозяйка замка пожала тонкими плечиками и послала Абранавелю нежный взгляд. — Ах, сейчас так редко встретишь того, кто умеет обращаться с картами! Илар, будьте душкой, не отказывайтесь!
— А у вас есть Колода? — вскинулся алхимик и на щеках его заиграл румянец.
— У меня есть всё, — скромно потупилась Иса. И тотчас распорядилась принести карты.
Студиозусы меж тем уселись на мягкий диванчик под огромным холстом, на котором была изображена группа элвилин в странной, неприлично облегающей тело одежде. Хельга вся искрутилась, с любопытством разглядывая картину — мужчины и женщины сидели вокруг белоснежного стола в комнате без окон.
И всё равно — света на картине было много. Создавалось ощущение, что мягкое сияние исходит прямо от белых стен. Приглядевшись, мисс Блэкмунд узнала в одном из мужчин призрачного ныне скульптора эйп Леденваля.
— Он считает меня мальчишкой, болван, — злобно прошипел Торус ей в ухо.
— Кто?
— Равелта!
— Ты же говорил, что епископ увлечен леди Исой. Может, он тебя как сына воспринимает?
— Тоже мне, папаша, — процедил элвилин. — Зануда и лицемер, помешанный на музыке. Ему бы несказанно пошли колокола. Подвесить дурака на веревках, и пусть дрыгается.
Мидес дернулся и тихо зафыркал. Иса оторвалась от вязания и подозрительно посмотрела в их сторону.
Тут в комнату торжественно внесли серебряный поднос, на котором лежал синий шелковый футляр, серебром же расшитый. Илар взволнованно привстал с места, и даже вид Катаржины, похоже, не слишком его напугал. А епископ, угрюмо заглянув через плечо рыженькой, провел перстами по лбу и забубнил себе что-то под нос.
— Какая дивная работа, — прошептал алхимик, дрожащими руками доставая карты из футляра, — старинная. Это Венисская Гильдия мастеров?
— Совершенно верно, — промурлыкала Иса, — я когда-то собрала все их шедевры…
— О… — только и смог сказать Абранавель, садясь снова в кресло и любовно перебирая карты с нарисованными корабликами.
— Дорогая, — Равелта подошел к леди эйп Леденваль и навис над ее плечом, — а вы до конца уверены, что это не грешно? По мне, так вмешиваться в дела Судии…
— Ровард! — точно хлыстом одернула его Иса. — Еще минута и я сочту вас трусом!
Ордальон покраснел, потом побледнел и отошел в сторону, сжав зубы так, что желваки заходили:
— Я ничего не боюсь под плащом Судии!
— Ну, вот и славно, — колдунья снова была сама любезность, — Илар, не томите. Начинайте же!
— Леди, одновременно я могу гадать только троим, так что определитесь с очередностью.
— Да, действительно, — Иса как будто только что вспомнила о сыне и его друзьях. — Идея принадлежит вон тем молодым людям, и я уступлю им очередь. А потом, может быть, вы погадаете мне лично, — и колдунья расплылась в сладкой улыбке.
Илар поклонился в ответ, поправил на переносице очки и, поднявшись, прошел в центр комнаты. Глубоко вздохнул, закрыл глаза, взметнул вверх.
Карты медленно и тяжело, точно осенние мухи, поднялись с его узких ладоней, а потом, опустившись к белоснежному пушистому ковру, закружились вокруг ног алхимика. Сначала не спеша и обстоятельно, будто расходящееся мельничное колесо, потом все ускоряя бег, поднимаясь. Через минуту Илар был окружен призрачным мерцающим поясом. Глухо вскрикнул, раскидывая руки по сторонам. Из колдовского вихря вылетели карты и упали к ногам друзей, по три перед каждым.
— Мгла! — Торус возбужденно блестнул глазами. — Переходи в столичный театр, на тебя там молиться станут! Зачем тебе зелья смешивать?
— Боюсь, что в театре я не уживусь, — Илар поправил очки, — терпеть не могу эту пустоголовую богему. Да и с магией там строго, защита стоит.