— Ну, тем лучше для вас…
И будничным тоном пообещал Равелте фатальную оплошность, неудачи, да еще и расплату за ошибки прошлого, которая придет от женщины. Правда, в достаточно отдаленном времени.
Кровь бросилась в лицо ордальону.
— Вам нехорошо? — вежливо осведомился Торус. Не делая, впрочем, ни шагу, чтобы поддержать епископа. Равелта в ответ что-то невнятно промычал, но быстро пришел в себя. Очертил лоб двуперстием — на этот раз тяжело и медленно:
— Это еще одно доказательство правильности моего пути. Судия меня любит, потому и испытывает.
— Ох уж мне эти дети с весами, — буркунл себе под нос Торус. — Как их самих, так непременно «испытывает». А ежели неприятность коснется кого из пришлых, так «Судия наказал».
А потом дернулся, охнул и подхватил под руку бледного, точно озерная лилия, Илара.
— Ничего, ничего, — пробормотал алхимик, — у меня так бывает.
Предсказания отбирают много сил.
— Так что же ты не предупредил-то?
— О, звезды! — воскликнула Иса и даже немного привстала с кресла. — Сын, зовите лекаря!
— Какой еще лекарь, мама, — сморщился Торус, оттаскивая друга к дивану, — последний из костоправов сбежал, как только вы изволили покинуть замок. Ну не в состоянии был, бедолага, еще один сезон лечить ваш элвилинский организм. Хорошо, что у нас Мидес вон есть. Он в лекарстве разбирается.
— Так странно, — Илар, лежа на диване, виновато улыбнулся Салзару, отсчитывающему у новоявленного пациента пульс, — в нашей компании к Гильдии эскулапов принадлежу я, а ты, не смотри, что некромант, уже во второй раз мне помогаешь.
— Лежи тихо, — нахмурился Мидес и обернулся к остальным. — Пульс слабый. Несомненно, резкое переутомление. Илара нужно уложить в постель и дать горячего бульона.
Леди Иса величаво поднялась и, прошествовав к тяжелой занавеси у окна, лично дернула колокольчик, спрятавшийся среди драпировок. При этом ее скорбный и решительный вид заставил Хельгу заподозрить, что колдунья готова сама сесть у постели алхимика и кормить пациента с ложечки.
Подобные мысли, похоже, пришли не только ей, потому что Равелта, быстро придвинувшись к хозяйке замка, что-то ей горячо зашептал. Леди Иса слушала с досадой, но не отстранялась, а под конец кивнула. Сообщила сыну, что неотложные дела заставляют ее покинуть гостиную и с недовольным видом удалилась в компании епископа, шурша шелковыми юбками.
После их ухода все вздохнули с облегчением. Мужчины помогли Илару встать с дивана и осторожно повели к двери. Салзар между делом предложил Хельге подождать в своей комнате и даже грозился прислать вязание, чтобы девушка не скучала. На что мисс Блэкмунд насмешливо фыркнула — не иначе, чары Исы эйп Леденваль шибали крепко и без разбору.
Проводив друзей взглядом, Хельга отправилась, как ей показалось, к себе. Однако, свернув в узкий коридор, поняла, что гобелен с изображением величественного чернявого мужчины ей незнаком. Мисс Блэкмунд остановилась в нерешительности. По ногам потянуло сквознячком, и, миновав еще один поворот, мисс Блэкмунд оказалась у входа на узкий каменный балкончик, больше похожий на огражденный карниз. Хельга скривилась — от деревянного ведра, стоявшего там, несло тухлой рыбой, а на заменяющей ручку толстой веревке блестела рыбья чешуя.
Снизу донесся протяжный хриплый звук, и мисс Блэкмунд, снедаемая любопытством, шагнула на балкон. Осторожно, чтобы не испачкать нарядную тунику, заглянула за перила.
Увиденное заставило ее тихо охнуть и испуганно прижать руку ко рту. Под балконом в загоне шлепали по лужам несколько иссиня-черных шерстяных тварей размером с волкодава. Одна из них задрала голову, и на девушку уставились янтарные глаза с типично кошачьей морды. Существо открыло рот, и до Хельги снова донесся неприятный то ли мяв, то ли стон.
— Жрать хотят, — раздался за спиной звонкий голос, и юная волшебница подпрыгнула. Рядом стояла горничная Катаржина и ухмылялась.
— Никак, заблудилась?
— Кажется, да, — Хельга растерялась и даже забыла возмутиться фамильярности рыжей. — А это что за… зверюшки?
— Тварюги они, — рассмеялась девушка, — как есть, так уж и говори. Не бойся, я хозяйке ябедничать не стану. Кошки болотные. Неужто, не слыхала?
— Слыхала, — Хельга опасливо оглянулась через плечо. — Только я думала, они по ночам гуляют.
— Так то дикие. — Катаржина потеснила гостью, и та заметила в руках у служанки бадейку. — Эти, правда, тоже не сильно домашние, но хоть управа на них есть. Всяко, пока при замке пастушка имеется.
Хельга безуспешно попыталась представить, как можно пасти болотных кошек, и потрясенно покачала головой. Рыжая расхохоталась и, откинув крышку с бадьи, отправила в ведро серебристый водопад рыбы. — Отойди, а ну как забрызжу? Милорд Торус, поди, нос воротить станет.
— А… ты как же? — Хельга вспомнила разговоры про чуткое обоняние пришлых.
— Ай, я привыкшая, — Катаржина подмигнула, — просто некоторые элвилин слишком уж кичатся своим аристократизмом, чтобы нюх чуток разбавить. Ой, — она опасливо покосилась на Хельгу, — только ты это, не болтай, ладно?
А то хозяева осерчают, да, как пить дать, на конюшне выдерут. Тут даже старый скульптор не поможет, я уж и так наказанная. Вот, таскаю еду кошкам, вместо того, чтоб покои хозяйские мести.
— Я не скажу, — пообещала мисс Блэкмунд, а сама поймала себя на мысли, что ей по душе эта простая и красивая девушка. Как-то так сложилось, что близких подруг у Хельги не было, а мужчины — так они обычно делами заняты. То мир спасают, то алхимиков…
— А ты не занята сейчас? — смущенно спросила Хельга, наблюдая, как Катаржина ловко протягивает веревку сквозь железное кольцо на стене, а после взгромождает на перила наполненное рыбой ведро. Кошки внизу, как по команде, заорали.
— Щас, вот только оглоедов покормлю, — натужно ответила рыжая, отпуская ведро и осторожно стравливая веревку. Вой взлетел на новую высоту, а юная волшебница, снова глянув вниз, увидела закутанную в хламиду фигуру.
Та вперевалку, точно утка, направлялась под их балкон.
— Это кто? — почему-то шепотом спросила Хельга.
— Пастушка. Болотница, — Катаржина покачала головой, — ты бы вниз не смотрела — они щас как жрать начнут, так с непривычки и стошнить может.
— Кого… жрать?
— Тю, — элвилиночка снова расхохоталась, — чай, не болотницу. Рыбу.
И смех у нее был звонкий-звонкий. Тоже похожий на колокольчик, только золотой и веселый. — А чего тебе надобно-то?
— Да, — Хельга смущенно хихикнула, — ничего особенного. Я просто поговорить хотела.
— Щас, — деловито кивнула Катаржина, — помоюсь только. А то леди Иса как запах рыбный унюхает, у-у… Пойдешь со мной? Тут рядышком.
— Хорошо, — Хельга бросила последний взгляд через плечо (вой внизу перешел в утробное урчание), поежилась и пошла за служанкой. Рыжая свернула на узкую лесенку, и, спустившись на два пролета, девушки очутились у низкой двери.
— Тут вот комната моя, — гордо сказала Катаржина и торжественно толкнула плечом скрипнувшую створку. — Лорд Фенхель позаботился, сказал, что неча такой разумной натуре в людской толшиться.
Хельга, пригнувшись, шагнула под косяк и удивленно замерла. Вот уж чего она не ожидала увидеть в норке прислуги — так это книг, коих было море.
Они лежали стопками на грубом столе, ютились на подоконнике, под вышитыми льняными занавесками, плотно стояли на полках возле узенькой кровати, выпирали потрепанными корешками из старого растрескавшегося стеллажа.
— Я страсть, как читать люблю, — созналась Катаржина, заметив удивленный Хельгин взгляд, — вот дедусь мне и таскает из библиотеки.
— А где ты научилась?
Рыжая, ничтоже сумняшеся, скинула с себя рубаху и склонилась над тазом, стоящим тут же, на низенькой скамейке. Волшебница смущенно повернулась к столу и принялась рассматривать фолианты.
— Нас тому с детства учат, — раздался плеск воды, Катаржина довольно зафыркала, — в Дальнолесье и школа есть. Для тех детей, что попроще. А благородных отпрысков — так тех в замках, и к каждому свой учитель приставлен. Говорят, тайны им доверяют, да только какие, нам, конечно, никто не сказывает. А мы и не стремимся узнать, — рыжая снова рассмеялась, — как говорится: «меньше знаешь — крепче спишь».