Когда всё было готово, Катаржина ловко расстегнула крючки на платье юной волшебницы и, пока Хельга стягивала с себя исподнее, деликатно отвела взгляд куда-то за окно. Мисс Блэкмунд углядела несколько бурых пятен на нижней рубахе и практичных длинных панталончиках, и, задохнувшись от стыда, скомкала белье и зашвырнула под лавку. А потом поспешно влезла в бадью и, чувствуя себя грязной с ног до головы, стала ожесточенно тереть плечи грубой мочалкой.
— Осторожней, — Катаржина отняла у Хельги лыко и стала возить им в плошке с чем-то густым и пахнувшим травами. — Негоже девице кожу нежную портить. Вот тут у меня целебное мыло, на молоке и шалфее приготовленное. А ты глазки-то закрой, да наслаждайся.
Мисс Блэкмунд послушалась, чувствуя, как ласковые руки горничной намыливают плечи и шею, как забирают вверх спутанные волосы, как осторожно массируют напряженную спину. Хельга глубоко вздохнула. Что же теперь будет? И что ей делать? Продолжать врать Салзару, делая вид, что ничего не произошло? Или быть честной, порвав с некромантом, но причинив тому боль? А как она объяснит разрыв?
Девушка сглотнула и поняла, что просто не сможет рассказать Мидесу о том, что произошло между ней и эйп Леденвалем. И не потому, что боялась обидеть друга, или волновалась за Торуса. Просто это было слишком уж личным. А Салзар вчера стал для нее окончательно чужим.
Тут мисс Блэкмунд испуганно замерла, выпрямив спину под рукой Катаржины. А что, если последствия минувшей ночи окажутся посущественнее душевной неразберихи?
— Голова болит? — обеспокоенно спросила рыжая и плюхнула на плечи Хельге ковш теплой воды.
— Нет, все хорошо, — юная волшебница шумно вздохнула и нахмурилась. До сей поры вопросы деторождения ее не интересовали, и сейчас девушка совершенно растерялась. Как знать, вдруг в этот самый момент она уже носит в себе ребенка? И можно ли исправить оплошность?
Мисс Блэкмунд из-под ресниц покосилась на горничную, колдующую над ее телом, вспомнила, с какой невозмутимостью говорила та о любви, и подумала, что кто-кто, а уж элвилиночка определенно должна иметь немалый опыт в подобных делах.
— Катаржина, — негромко позвала Хельга, и служанка подняла голову, блеснув сквозь легкий пар золотом кошачьих глаз. — А ты не обидишься, если я спрошу?
— Спрашивай, — разрешила рыжая и серьезно кивнула, внимательно уставившись на волшебницу.
— Знаешь, элвилин… они весьма необычно выглядят на наш взгляд. Ну, то есть, на взгляд давних. Вот я и хочу узнать, лет тебе сколько?
— Восьмой десяток пошел, — Катаржина хихикнула. — Я еще молодая совсем.
— О… — впечатлилась Хельга и завистливо вздохнула. Мало кто из ее знакомых даже доживал до такого преклонного возраста, не говоря уже о том, чтобы сохраниться молодым и красивым. — Это в высшей мере замечательно.
Рыжая пожала плечами и, выпрямившись, утерла руки фартуком.
— Мы как-то не задумываемся о том, — виновато улыбнулась пришлая, — что Звезды нам дали, тому и рады.
Хельга хотела было спросить, сколько же лет живет на свете Торус, да только губу прикусила, внезапно испугавшись возможного ответа.
— Ты, должно быть, и знаешь много, — неловко польстила мисс Блэкмунд, глядя в спину склонившейся над стопкой рушников Катаржине. — У тебя вон и книжек много, и опыт есть.
— Это смотря в чем опыт, — горничная распахнула в руках изумительное длинное полотенце цвета ржавой листвы. — Ты спросить-то чего хочешь?
— Да я не для себя. — Хельга поняла, что выглядит крайне глупо, но отступать было поздно. — У меня подруга есть в Солейле, и мы болтали, как раз перед моим отъездом. Бедняжка связалась с бродячим актером и теперь мучается от того, что понести боится. А я и совета ей толкового дать не могу. — Слыхала я, есть снадобья, которые от детей оберегают, — наморщила лоб рыжая. — Но вообще-то, это ей лучше с лекарем разговаривать, я тут не советчик. Парень-то у ней, поди, давний?
— Нет, элвилин, — тряхнула мокрыми волосами Хельга и, почувствовав, что щекам стало жарко, поспешно стала умываться мыльной водой.
— Тогда дело проще будет, — Катаржина улыбнулась. — Если наш мужчина не пожелает ребенка иметь, то ничего и не получится.
— То есть, как это? — не поняла юная волшебница и растерянно вытерла щеки.
— Элвилин Звездами подарено умение зачинать наследников только тогда, когда тому нужда есть. Ну, или если совсем уж парень себя не сдержит, но такого и не бывает почти.
— А… как же женщины? — Хельга с благодарностью окунулась в ржавое тепло рушника, накинутого Катаржиной. — Их что, не спрашивают?
— Бывает, спрашивают, бывает — нет. — Рыжая помогла мисс Блэкмунд вылезти из лохани и, усадив на кровать, стала осторожно распутывать намокшие волосы. — Тут уж, как двое договорятся.
— Несправедливо как-то, — поморщилась Хельга, протягивая горничной гребень, — когда всё от одного зависит.
— Я б на твоем месте радовалась, — негромко проговорила рыжая, — уж лорд эйп Леденваль точно не станет себя обременять.
— При чем тут… — горячо запротестовала мисс Блэкмунд, а Катаржина только вздохнула в ответ: — Ну, ни при чем, так ни при чем.
И, позже, Хельга, одетая и причесанная, чинно попивая кофе с сухим ломким печеньем, несколько раз ловила на себе жалостливый взгляд прибирающейся элвилиночки. В конце концов, юная волшебница разозлилась и уже хотела удалиться с гордо поднятой головой — куда, значения не имело — как в дверь снова постучали. Катаржина высунулась в коридор, поговорила с кем-то вполголоса и вернулась обратно, неся в руках обернутый изумрудной парчой сверток.
— Велено передать, — коротко произнесла она, возлагая посылку на стол перед мисс Блэкмунд.
— Что это? — удивилась Хельга, отставляя в сторону чашку и осторожно проводя пальцем по роскошному шитью.
— Камилла сказала, что подарок.
— Камилла?
— Служанка.
Мисс Блэкмунд почувствовала, как ёкнуло сердце, и решила не уточнять дарителя. Неуверенным жестом она откинула скользкую ткань и изумленно захлопала ресницами, наткнувшись на ворох кружев, шелка, завязок и мелких бантиков.
— Какая прелесть, — восторженно выдохнула над ухом Катаржина. — Я всегда говорила, что у леди Исы отменный вкус!
Тут Хельга наконец-то сообразила, что перед ней лежат предметы изысканного, почти непристойного в роскоши дамского белья и почувствовала, как жар сжигает щеки. Еще ни разу не доводилось ей лицезреть подобную красоту — Оливия Блэкмунд предпочитала наряжать дочек во что-нибудь недорогое и практичное.
— Корсет, — Катаржина восторженно ткнула пальцем в украшенное мелкими бантиками необычное сооружение. — Последний писк столичной моды. Знаешь, говорят, что грудь в нем становится изумительной, а уж талия…
Горничная мечтательно сощурилась и только что не замурлыкала от наслаждения.
— А при чем тут леди Иса? — хрипло выдавила из себя Хельга, а Катаржина удивленно подняла брови.
— Так откуда еще возьмется такое? На болоте лавок нет, — она сдавленно хихикнула и с легкой завистью погладила кружевные короткие штанишки. — Да ты не сомневайся, всё новое. Она, говорят, и сама такое сбывала, и даже к королевскому двору возила кой-чего.
— Я… мне не нужно. — Хельга осторожно отодвинула от себя сверток.
— Почему еще? — элвилиночка вытаращила глаза.
— Потому. Это выглядит непристойно.
— Чего? Белье?
— И белье тоже.
— Тю! — Катаржина расхохоталась, глядя, как Хельга пытается сохранить остатки гордости. — Вот ведь глупая. Во-первых, это красиво. А во-вторых, никто тебя унизить не пытается, просто порадовать хотят. Вот скажи, будь у тебя возможность — неужто не захотела бы сделать ответный подарок?
Мисс Блэкмунд хмыкнула и задумалась. Может быть, подарив Торусу чего-нибудь, она больше не станет чувствовать себя такой уязвленной и слабой?
— Все равно, — негромко вздохнула юная волшебница, с сожалением глядя на цветочный рисунок корсета, — зачем я это надену? Да еще матушка увидит, не приведи Судия.