Дорога домой оказалась куда лучшим врачевателем. Хорошая погода друзьям сопутствовала, еда в придорожных трактирах была простой, но сытной, лошадки бежали резво, а Илар оказался на редкость приятным собеседником.
Он проводил долгие часы, говоря с Салзаром о науке и истории, и мисс Блэкмунд с удовольствием погружалась в размеренное журчание голосов, по большей части мимо ушей пропуская смысл самих бесед.
Впрочем, когда элвилин изредка рассказывал о себе, Хельга прислушивалась, стараясь не упустить ни одной детали. Личность алхимика ее привлекала и будила изрядное любопытство. Девушка помнила, как в Святилище болотных дев Илар рассказывал, что родителей своих не знал и приемышем воспитывался в семье какого-то простолюдина из Мариталя. Но только теперь Хельга осознала, что при всей своей элвилинской внешности, внутренне Абранавель был куда ближе к людям.
Сильнее всего мисс Блэкмунд интересовали способности друга предсказывать будущее, но тот предпочитал не вдаваться в подробности, явно сторонясь этой темы. Волшебница духом не пала и пообещала себе по возвращению в столицу разговорить-таки алхимика. В том, что у нее это получится, Хельга не сомневалась ни минуты.
И вот, что странно — уезжая из Ледена, девушка думала, что просто не вынесет расставания с Торусом. Мысли о том, что она больше не увидит в седле худощавую фигуру, не услышит дерзкий голос, не вдохнет терпкий запах волос эйп Леденваля, вводили мисс Блэкмунд в отчаяние. Однако чем больше отдалялись друзья от замка, тем спокойнее становилась Хельга — иногда ей казалось, что за спиной с хрустальным звоном лопаются невидимые нити. А спустя пару дней девушка поняла, что без Торуса ей и дышится свободнее. Не нужно думать о словах, не приходится смущатьсяпристального взгляда, ожидая насмешек.
И вот теперь, почти смирившись с обстоятельствами, юная волшебница так некстати представила довольную физиономию рыжей менестрельки! Хельга почувствовала, как накатила глухая ревность и недобрым словом под нос помянула элвилинскую княжну и Мидесову болтливость.
Ближе к столице дорога стала оживленнее и, миновав предместья, троица на четверть часа застряла у городских ворот. Выезжавшая телега перегородила путь под аркой, а стражники, отчаяннно ругаясь, помогали тощему крестьянину прилаживать соскочившее колесо. Наконец, недоразумение завершилось, и возмущенная толпа качнулась к воротам, вызвав новый виток ругани доблестных стражей. И Хельга, опасавшаяся, что их компания, несмотря на заверения Торуса, может числиться в розыске, успокоилась — досмотр оказался беглым и торопливым.
До площади они ехали вместе, а потом распрощались. У собора алхимик, с несчастным видом трясясь в седле, свернул в ближайший переулок.
— Надеюсь, на этом наша дружба не закончится, — с надеждой посмотрела вслед блондину Хельга, а Салзар рассмеялся.
— Ну, уж нет, не дождется. Я, во всяком случае, не собираюсь лишаться столь ценного собеседника.
А потом посерьезнел и пристально посмотрел на девушку:
— Волнуешься?
— Угу, — Хельга вздохнула.
— Дорогая, я буду рядом, сколько понадобится.
Юная волшебница почувствовала, как краска стыда заливает лицо и, мысленно обозвав себя последней негодяйкой и подлой предательницей, коротко кивнула.
Семейство Блэкмунд обедало и, войдя в столовую, молодые люди поежились, попав под взгляды трех пар глаз. Холодный — Оливии Блэкмунд, равнодушный — лорда Ричарда и злорадный — мисс Джоанны.
— Так-с… — уронила в наступившей тишине леди Оливия, а Джонька брякнула ложкой.
— Дорогая, — кисло отозвался глава семейства, — давай не станем портить трапезу и отложим разговоры на потом. Ты же знаешь, мой желудок…
Маман скривилась, метнула еще один многообещающий взор на старшую дочь, но, все же, процедив сквозь зубы приглашение, коротко кивнула Мидесу.
Некромант вежливо поклонился, с невозмутимым видом отодвинул подруге стул, а потом чинно уселся рядом, из-под ресниц наблюдая за будущими родичами.
Оливия Блэкмунд — статная полноватая дама — держалась так, словно палку проглотила. Выпрямив спину и страдальчески подняв брови, леди Блэкмунд тщательно пережевывала пищу, уставившись на кусок куропатки с видом праведной мученицы. И любому в этот момент становилось ясно, кто в этой семье главный. И уж если не любому, то самой леди Оливии так точно.
Соглашался ли с такой позицией лорд Ричард — высокий длинноносый мужчина с остатками былой красоты на лице и шевелюры на висках — было неизвестно. При взгляде на него Салзар, как обычно, с трудом подавил зевоту. «Скука» — вот слово, которое лучше всего подходило лорду Блэкмунд.
Третья же предполагаемая родственница радостно возилась, облизывала ложку, шумно тянула чай из маленькой фарфоровой чашечки и настолько откровенно пыталась привлечь внимание, что, в конце концов, была строго одернута леди Оливией.
Хельга фигурой пошла в мать, разве что была тоньше в кости, а вот высокий рост получила от папеньки. Покосившись в очередной раз на предполагаемую тещу, Мидес вспомнил услышанную где-то фразу: «Если хочешь узнать, какой станет твоя жена через десять лет супружества — посмотри на ее маман». Он тряхнул головой, устыдившись; отогнал недостойную мысль и сосредоточился на трапезе.
Отобедав в напряженной тишине, молодая пара официальным тоном была приглашена в гостиную. Хозяйка дома первой выплыла из столовой, всем своим видом показывая, сколь тяжел груз ответственности за непутевое семейство, лежащий на женских плечах.
Салзар подставил невесте локоть, тайком погладив по холодному запястью.
Мисс Джоанна это заметила и, нехорошо усмехнувшись, пошла за матерью, забавно копируя ее походку. Лорд Ричард глубоко вздохнул, клюнул носом и медленно встал, двигая челюстью так, словно старался скрыть зевок.
— Прошу, — простер он руку в сторону двери, а Мидес прикинул, сколько было правды в письме, где говорилось, что этот вялый мужчина собирался устроить дуэль.
Хельга стиснула локоть жениха и, решительно вздернув подбородок, потащила некроманта в гостиную.
Леди Оливия уже расположилась в глубоком кресле, обитом красным бархатом и воистину монаршим взглядом сверлила появившуюся на пороге парочку. Впечатление усиливал клубок ярко-алых ниток, который, точно королевский скипетр, дама держала в правой руке. В соседнем кресле чинно восседала Джоанна, сложив тонкие лапки поверх практичной коричневой юбки, и в радостном предвкушении переводила любопытный взгляд с сестры на Мидеса.
Салзар поежился и, стараясь хранить невозмутимость, проводил Хельгу к пуфику у окна. Явившийся последним папенька предпочел устроиться у каминной полки, где с отрешенным видом достал кисет и принялся набивать курительную трубку.
Леди Оливия неодобрительно покосилась на мужа, сморщила острый носик и сердито сунула нитки младшей дочери.
— Лорд Мидес… — проскрипел со своего места лорд Блэкмунд, перехватив взгляд супруги, — сказать, что мы озабочены судьбой нашей дочери — это не сказать ничего. Вы отдаете себе отчет, какой ущерб нанесли ее репутации, похитив из родного дома?
— Отец! — Хельга вспыхнула. — Никто меня не похищал!
— Дитя мое, — Оливия скривилась и откинула со лба каштановую завитушку, — порой невинная девушка может не осознавать опасности, которая исходит от мужчины. Так что, помолчи и не встревай, когда родители делают всё возможное, чтобы обелить тебя в глазах целого города!
Хельга непримиримо дернула головой и снова открыла, было, рот, но тут же почувствовала, как плечо сжала ладонь некроманта.
— Лорд, леди, — Мидес почтительно поклонился, — смею заверить, что у меня не было гнусных намерений в отношении вашей дочери. И наш вынужденный отъезд был продиктован, скорее, желанием оградить мисс Хельгу от опасности. Молодой волшебнице, по недоразумению оказавшейся в центре жуткого колдовства в соборе, было небезопасно оставаться в столице. Она могла попасть под подозрение, и еще неизвестно, что нанесло бы больший ущерб ее репутации.