— Прости, если я заговорил о неприятном, — покаялся Мидес, ловя себя на мысли, что сейчас ему больше всего хочется защитить друга.
— Ай, пустое, — снова дернул плечом эйп Леденваль, и Салзар почувствовал, как под рукой сдвинулась мокрая гладкая кожа. — Знаешь, если каждый раз обращать внимание на выходки дам… Может, в этом и есть секрет элвилинского долголетия? В равнодушии?
Торус хохотнул, но, тут же посерьезнев, повернулся к Мидесу в профиль:
— Я иногда думаю, что Звезды… Судия… называй, как хочешь, несправедливо обошлись с нами, мужчинами. Не дав нам возможности заключать союзы, наградили, тем не менее, удивительным взаимопониманием.
А еще я думаю, что если бы не связавшая нас древняя клятва плодиться и размножаться, многие элвилин предпочли бы вовсе не связываться со вздорными девицами.
Рука Салзара замерла в воздухе, а сам он, совершенно не представляя, что ответить, молча, созерцал мыльные пузыри, блестящие на загривке эйп Леденваля.
— У тебя лопатки торчат, — зачем-то, наконец, прошептал некромант, — совсем как у девчонки…
— Ого! — Торус развернулся и осторожно заправил прядь волос Мидесу за ухо. — А я и не думал, что ты такой знаток девчонок.
— Причем тут знаток, когда вокруг то и дело крутится Джоанна, — Салзар тряхнул головой, пытаясь вспомнить о чем-то важном, связанном с Джонькой, но думать было лень. Патока уже не просто разливалась во влажном воздухе павильончика — она опутывала тело, текла по венам, понуждала жилы петь, будто натянутые струны, оставляла приторный вкус во рту.
— К лешему Джоанну, — двинувшись в воде, Торус оказался вдруг очень близко, так, что Мидес ясно ощутил рядом жар гибкого тела.
— К лешему… — шепотом согласился некромант. Тряхнул головой, отгоняя чувство вины, откуда-то с задворков сознания взглянувшее карими очами Хельги Блэкмунд, и посмотрел пришлому в глаза.
И глаза эти, показавшиеся почти человеческими из-за расширившихся зрачков, стали последним воспоминанием Мидеса прежде, чем тот пришел в себя за низким столиком у окна.
— Еще кофе? — безмятежно поинтересовался сидящий напротив Торус и выразительно кивнул на серебряный кофейник, стоявший посередь блюдечек с пирожками, пончиками и чем-то невесомо-воздушным на вид.
— Зефир, — пришлый проследил за взглядом некроманта. — Между прочим, последняя новинка столичных кондитеров. Полагаю, что без магии тут не обошлось.
Салзар с сомнением придвинул к себе блюдо, принюхался — новинка отдавала ванильной сладостью — и вздрогнул. Патока. Липкие потоки больше не разливались в воздухе, и Мидес скрипнул зубами, неожиданно ярко и в подробностях вспомнив, что происходило в купели.
— Ты что? Заколдовал меня?
Эйп Леденваль откинулся к стене и, прищурившись, скрестил руки на широкой груди.
— И с чего я взял, что он на девицу похож? — отстраненно подумал Салзар, созерцая бугры мышц на тонких, но вполне себе мужских руках друга. Друга ли?
— Еще скажи, что тебе не понравилось, — криво усмехнулся пришлый и, увидев, как сжимает кулаки некромант, неожиданно рассмеялся. — Ладно, прости. Не думал, что ты такой впечатлительный. Хотя…
Торус сделал загадочное лицо, а Салзар насупился еще больше и поправил сползшую с плеча простыню. На всякий случай.
— Что «хотя»?
— Многовековая практика навела меня на мысль, что если кто чего действительно не хочет, то магия не сработает. Это я о любищах.
— Да я тебя! — Салзар взъярился. Не потому, что были нарушены церковные постулаты — в конце концов, чего только не насмотришься, живя в общежитии для вечно нищих и пьяных студиозусов. Больше всего рассердило некроманта, что им сыграли, словно балаганной куклой, не спросив позволения. А сейчас этот короед еще смеет говорить…
Мидес вскочил на ноги, всерьез собираясь набить Торусу морду, ну или заклинанием припечатать, тут уж как получится.
— Вот еще одно подтверждение правдивости моих слов, — эйп Леденваль криво усмехнулся, глядя снизу на воинственно пыхтящего некроманта. — Не задень я правды, ты бы так не взбеленился. Ладно, Мидес. — Торус посерьезнел. — Во-первых, пожалей павильоны. Если мы сейчас устроим магический поединок, от них мало чего останется. А, во-вторых, прости.
Честно.
Эйп Леденваль тоже поднялся и протянул некроманту ладонь:
— Обещаю, что без твоего согласия больше не стану устраивать подобное.
Иногда мне просто сложно удержаться, любовная магия — моя природа, порой я пользуюсь ей неосознанно. К тому же, мой народ куда проще относится к таким забавам.
Некромант сглотнул, с трудом подавив рвавшуюся наружу темную волну магии. Действительно, несдержанность ни к чему хорошему сейчас не приведет. К тому же, а ну, как Торус действительно прав, и есть у Мидеса в душе тайный уголок, о котором хозяин не подозревает?
Он медленно пожал протянутую руку и сердито буркнул:
— И часто ты не сдерживаешься?
— Ага, — пришлый обезоруживающе улыбнулся. — В защиту себя скажу только, что недовольные, навроде тебя, редко попадаются.
— Представляю, в каких кругах ты вертишься, — скривился Мидес.
Плюхнулся отбратно на скамеечку и, поняв, что проголодался, решительно потянулся к блюду с пирогами.
— Круги как круги. Скучающие аристократы, в основном. Но это славно, что в тебе наконец-то проснулся аппетит.
Эйп Леденваль удовлетворенно кивнул и последовал примеру друга.
Глава 17
— Сидеть! То есть, молчать! То есть, и то и другое!
На старичка-профессора с седой всклокоченной шевелюрой смотреть было одновременно и смешно, и грустно. Он широко размахивал руками, суетливо перебегал с места на место, рассказывая подопечным о том, как следует обращаться с каталогом и, время от времени, пытался усмирить смешливых девиц с женской половины аудитории. Впрочем, назвать аудиторией небольшой зал в закрытой части библиотеки язык не поворачивался. Общее занятие второкурсников всех магических школ проводилось здесь раз в неделю, и Хельга терпеть не могла спертый воздух помещения, становившийся таким, когда в библиотеку набивалось около полусотни человек.
Девушка с трудом сдержала зевок. Конечно, глупо было ожидать, что за время, пока она гостила в Ледене, в Академии что-то могло измениться.
Всё так же хихикали девицы, а юноши выбрасывали Корабельную колоду, не обращая внимания ни на девиц, ни на разошедшегося профессора. Последний, небось, и волшбу толком применять не умеет — в самом деле, только недоучка согласится преподавать библиографию. Пусть и в закрытых залах…
— Скучно, — буркнула Хельга и, подперев щеку кулаком, уставилась в пыльное окно. Интересно, дождь сегодня будет?
— А он мне, представляешь, громко так: «Когда я вижу ваши розы, всадившие в меня занозы, то сердце трепетно болит и о любви мне говорит». Обожаю поэтов!
Лизетта Симблдарк, дочка ректора Академии, добрых полчаса расписывающая мисс Блэкмунд подробности очередного романа, восторженно взвизгнула. Профессор дернулся, обернулся, грозно нахмурив кустистые брови, однако увидев, кто на этот раз нарушил тишину, благоразумно промолчал. Дисциплина дисциплиной, но любимое чадо Мэтра — тема деликатная.
— Его зовут Алиелор… правда, изысканно? — закатила глаза Лиззи.
Хельга кивнула с кислым видом и стала перекладывать каталожные карточки с витиеватыми, выцветшими от времени надписями.
— Неужели Академия не может позволить себе что-то более практичное? Девушка вспомнила Леденский каталог на цепи и невольно улыбнулась. — Интересно, а если оживить все эти карточки? Представляешь, какой ор поднимется?
— Что за глупости ты несешь! — возмутилась Лиззи и вдруг крепко впилась пальцами в запястье соседки: — Ох! Я знала! Я чувствовала! Он меня нашел!
Мисс Блэкмунд равнодушно глянула на дверь, в которой маячила новая порция опоздавших, и вздрогнула, увидев высокую фигуру Торуса.
— Вон тот, черненький, — продолжала, с придыханием, мисс Симблдарк, — который твоего Мидеса за плечо держит. Боится, что сбежит?