— Все оттого, что они не видят, что могут оставить своим детям. Все хоть сколько то приемлемые земли уже заняты. Расчищать новые, труд для целых поколений. На лесных стадирах высевают пшеницу между деревьями. Что хуже, даже богатые, но старые стадиры, уже не приносят столько же урожая, как прежде. Земля истощается. Что еще хуже, беднеет и море, все дальше и дальше приходится уходить от берегов рыбакам, и все чаще они попадают в беду.
Конунги покивали.
— Тебе бы все прибеднятся, Торвальд — возразил один из конунгов — У тебя ведь нашли тильбери. Говорят, они вкусны и лекарственны! Или ты просто не хочешь пускать на свою землю наших охотников, и заграбастать все себе, а то боишься похудеть?!
У остальных алчно заблестели глаза. Торвальд ухмыльнулся:
— Но у каждого из вас есть чем поделиться. У кого то есть лес с дичью, у других луга, на которых можно выпасти много овец. У тебя под боком Тюленьи Острова! — обвиняюще ткнул пальцем в говорившего Торвальд — Может тебе пора поделиться? И, кстати, я разрешаю всем охочим людям идти на тильбери, с условием мира на моей земле.
Начавший склоку конунг примеряюще сказал:
— Нет, ты прав. Мой отец говорил, что тюленей стало добывать в два раза тяжелей чем при его отце. И боюсь сейчас, их в два раза меньше, чем при моем отце. Ну а при моем сыне они и вовсе кончатся.
Конунги обескураженно замолчали. И задумались. Торвальд самодовольно посмотрел на них. Заглотили наживку, теперь надо подсечь. Конунги словно не знали, что едва воины не то что уйдут в море на драккаре, а просто скроются за ближайшим утесом, как тут же власть конунга над ними кончается. Пусть они высылают своих охочих людей для промысла тильбери. Торвальд поставит для них заимки, а они пройдутся частой цепью по его диким лесам, выловят там всю нелюдь и нежить, да и тильбери заодно. А если дело затянется, на год или на два, то его большой стадир, контролирующий вход в Фьорд Семи Битв, превратится в большую торговую деревню. Потому что все, что только они будут есть и носить, чем охотиться и строить, все придется им привозить. Торвальду было выгодно, если бы множество новых людей поселились у него, но не среди бондов, а в дикой чаще. А теперь он еще и выставил это, словно добрососедскую уступку.
— Но я говорю не об этом — надо постараться отвлечь их, пока конунги дивятся небывалой щедрости от Торвальда Большие Объятия — Я говорю, что даже если мы продержимся еще год. Да даже десять лет! Сколько у тебя детей? Пять? А у твоих бондов? Редко когда меньше трех! И то, если не считать детей от рабынь. Каждому нужно дать землю, скот, рабов! И не просто часть от своего добра, но столько, сколько достаточно для прокорма. Уже сейчас молодые, даже после свадьбы живут с родителями, вместо того чтобы жить своим хозяйством. Рабы дороги, урожай мал, земля, даже плохая, почти бесценна! Что будет с нами через десять дет?!
— Как и всегда — ответил кто-то — Война. И останутся те кто сильней.
Торвальд замолк, признавая правоту говорившего.
— Нет — ответил Брагги. Бог подошел бесшумно, как мало кто умел, и сказал веско, как умел только он — Такая война не приведет ни к чему. Сначала убьют тех кто послабее. Потом тех, кто послабее из оставшихся. И тогда выяснится что сильных больше нет. Земля оскудела, море оскудело, и лес оскудел. И больше никогда не станут прежними. Нам остается только уйти. Но мы подумаем об этом позже — И тут же, без перехода, толкнул Торвальда в плечо, и показал на Хродвальда, окруженного толпой. Хродвальд, как и всегда, рассказывал толпе случайных слушателей о своих приключениях. Он всегда кричал и размахивал руками, когда рассказывал.
— Это Хродвальд рассказывает о тильбери? — спросил бог.
Прежде чем кивнуть, на всякий случай Торвальд прислушался. Хродвальд говорил громко, стараясь перекричать шум и музыку:
— И тут она кинулась на меня! А она же здоровенная и быстрая, прям как лошадь! Ну и вскочила на меня. С разбега! Хорошо, сзади стоял Клепп. Вы же видели Клеппа? Он здоровый, как две лошади. Если бы не Клепп, она меня бы уронила и протащила шагов десять, точно. А может и все двадцать! Но Клепп успел упереть мне в спину щит, и вдвоем мы выдержали этот удар! Парень спас мне жизнь! А потом она как заверещит! Я думал у меня лопнет голова! Спросите у тех кто там был, и спрашивайте погромче, некоторые до сих пор плохо слышат! Тогда я хватаю её вот здесь, притягиваю к себе, и просто целую в губы!