Хвала богам, пока мы ходили в поход, очнулся Болли. Да, он изрядно ослабел и похудел, да, сейчас он не мог менять свой вес, видать, что-то надорвалось во время битвы с кабаном, но Толстяк и без своего дара грозный боец. Ничего, отъестся, отдохнет, а там, глядишь, и руну получит, излечит нутряную хворь.
Провалявшись в доме всего один день, я решил, что смерть Скиррессонов была слишком легкой и милосердной, еще и к Фомриру теперь попадут. Надо было им тоже изломать все конечности да так и закопать, чтоб их раны загноились, чтоб в них завелись черви, чтоб их заживо под землей сожрали. Скоро встанет лед! Я бы успел сходить в еще один поход! А теперь придется торчать здесь и ждать, когда же срастутся мои кости.
Мы сидели с Пистосом и играли в хнефатафл, когда в дом зашел незваный гость, стуча об пол деревянной ногой.
— Доброго здравия тебе, Кай Эрлингссон!
Флиппи Дельфин пожаловал, да еще и без хмельного запаха. За это время я уж подзабыл о нем, и заплечный его больше не выискивал меня по пристаням, так сторхельт сам пришел.
— Есть дело, но я хотел бы поговорить о том сам-на-сам.
— Уж не затаил ли обиду какую? Еще одной мести я не переживу, — без улыбки сказал я.
Боль в поломанных костях грызла без устали, и нрав мой нынче совсем подурнел. Впрочем, я махнул Пистосу и еще нескольким ульверам, чтоб вышли вон. Если Дельфину вздумается нас убить, его всяко не остановить.
— Всё думаю о тех словах, что ты сказал на пристани, — Флиппи сразу перешел к делу. — Мол, будто твои хирдманы слышат друг друга и делят дары на всех.
Мне вдруг подумалось, а что бы сделали Скиррессоны, знай они о стае? Пока во всем Хандельсби о том знали лишь Гейр, Флиппи да Рагнвальд со Стигом, кое о чём догадывались Магнус и мой отец, но доподлинно всё не ведали. Я бы на месте Скиррессонов сразу убил, безо всяких пыток и допросов.
— Ну, — буркнул я.
— Одолжи свой дар! На время! Хотя бы на один поход!
Я внимательно посмотрел на Флиппи. Да нет, не пьяный, глаза не чудные, как после макового отвара или грибных настоек. Теперь он выглядел почти прежним: сильный, гордый сторхельт, чье имя знают на всех Северных островах.
— Как я его одолжу? Это ж не горшок и не топор, чтоб его так просто отдать.
— Как ты в тот раз меня даром объял, так сделай и со всем моим хирдом. Чтоб мой дар коснулся и их. Я отплачу! Вот чем хочешь — отплачу.
Во мне разгорелся гнев, подстегиваемый нудящей болью:
— Отплатишь? Стая — это тебе не девка гулящая, чтоб сегодня под одного лечь, а завтра под другого. Я ж каждого ульвера к себе в душу пускаю, слышу боль каждого, их смерти рвут больнее твариных клыков. Да я даже своих хирдманов не сразу в стаю беру, проверяю сначала в бою.
Дельфин смотрел на меня спокойно, будто ожидал такой ответ.
— Тогда предлагаю иное. Мой хирд пойдет под твою руку.
Я потер зудящую ногу и выплюнул:
— И что? Я уже сказал, что… — и замолк, уставившись на Флиппи.
— Ты же взял Гейра и его людей. Вот так же и я пойду под твою руку вместе с людьми и кораблями.
— Зачем? И как?
— У тебя же два корабля. На одном главный ты, а на втором…
— Простодушный, — бездумно ответил я.
— Также и тут. Будут у тебя сноульверы, снежные волки, и, к примеру, сёульверы, морские волки. Над морскими буду стоять я, над снежными кто-то еще, а выше всех — ты. Вся слава будет твоей, по долям от добычи уговоримся. Твоя будет наибольшей.
— Э-э… — протянул я, не зная, что сказать.
— Все Северные острова будут знать, что Гейр Лопата и Флиппи Дельфин нынче ходят под Каем Эрлингссоном. Пять кораблей! Едва ли не полторы сотни воинов!
Я попытался привстать, и режущая боль привела меня в разум.
— Слава, хирд, сторхельты под моей рукой… — сплюнул я. — А на деле ты будешь решать за свой хирд сам и поступать, как вздумается, прикрываясь моим именем? Я не приму звание хёвдинга без власти. Если вдруг соглашусь, мое слово будет главным. Не только для тебя, но и для твоих людей. Прекословия я не потерплю!
— Да, хёвдинг, — кивнул Флиппи.
— И для чего это? Ты же столько зим ходил по морям без моего дара! У тебя лучшие корабли и лучшие воины!
— Страх, — коротко ответил сторхельт. — С того мига, как мне оторвала ногу тварь, я боюсь. Всё время. Теперь море для меня не друг, а враг, в нем нынче я вижу лишь смерть. Думаешь, мои хирдманы не затаскивали меня в воду? Думаешь, они сразу бросили меня наедине с хельтовым пойлом? Но только с твоим даром я вновь был счастлив, нырнув в соленые воды фьорда. Разделить дары на всех хорошо, но мне довольно и того, что я смогу выйти в море. И если для того надо поступиться гордостью, так тому и быть. К тому же ярл Гейр уже пошел под твою руку. Что не зазорно Лопате, то не зазорно и мне.