— Я… мне надо подумать, — только и смог сказать я.
Едва Флиппи вышел, как я велел вошедшему Хальфсену созвать мое малое вече. Правда, теперь оно стало чуть больше: добавился Гейр, а еще Фродр после перемены имени редко отходил от меня надолго.
Когда я рассказал, с чем приходил Флиппи, хирдманы заговорили не сразу. Видать, им, как и мне, было непросто. Одно дело — Гейр Лопата, что пришел ко мне с одними лишь рунами да пятью воинами, и совсем другое — Флиппи Дельфин с тремя кораблями и крепким хирдом. Да, у меня нынче людей было примерно вровень с ним, но я-то их большую часть набрал недавно, а хирдманы Флиппи ходят с ним не одну зиму. Я где-то слышал, что он очень редко ищет новых воинов, так редко, что попасть к нему почти невозможно.
Первым заговорил Фродр:
— Таков твой путь. Ты сам протянул нить меж вами.
— Всякий, у кого есть хоть толика ума, захочет тебя в хирд, — согласился Херлиф, — но не у всякого хватит духу признать тебя хёвдингом.
— Флиппи признал, а его хирд? — спросил Дометий. — Они могут не принять Кая.
— Да и с Дельфином не так всё чисто. На словах одно, а как на деле будет?
— Он подходил ко мне вчера, сразу после суда, — сказал Гейр. — Спросил, правда ли, что я стал хирдманом Эрлингссона. И больше ничего.
— А и впрямь… одолжи ему дар, — вдруг ляпнул Простодушный. — Сходи с ним в один поход.
Я глянул на Херлифа, как на умалишенного. А он продолжал:
— Судя по твоим словам, Флиппи пока плохо понимает, что такое стая. Пусть проверит ее на деле.
Глава 12
Я передал Флиппи, что схожу с его хирдом в один поход, и потом мы оба подумаем, что будет дальше. Передать передал, а после сообразил, что сделал так, как и хотел Дельфин: пообещал одолжить свой дар на один поход и взять его хирд под свою руку. Ну да ничего. Что так, что эдак, мне никакого убытка не грозит, разве что о моем даре станет известно слишком многим. Впрочем, врагов у меня на Северных островах вроде больше не осталось, а тем, у кого достаточно силы, чтоб меня поймать, выгоднее держать ульверов в друзьях.
И вот спустя несколько дней я отправился на пристань. Легко сказать «отправился», а на деле мы долго ломали головы, как это лучше сделать. Ходить я еще нескоро смогу, тащить меня на руках или на лавке — уж больно глупо, снаряжать телегу ради пары сотен шагов — еще глупее. Фагры предложили соорудить паланкин. А что? Считай, та же телега, только без колес и несут ее люди. Это и быстро, и просто, и можно закинуть меня на корабль прям в этой штуковине. Крышу с занавесями ульверы делать не стали, положили пару шкур, чтоб помягче было, да и сам я оделся потеплее. Нынче в море ветрено и холодно, уже дважды выпадал снег, хоть сразу растаял.
Когда я устроился в паланкине, думал, что придется силой заставлять кого-то его нести, но не успел и слова сказать, как впереди взялся за ручки Трудюр, а сзади встал Харальд Прекрасноволосый, он почему-то считал себя виновным в моих ранах. Так и отправились.
Правда, в Гульборге паланкины смотрелись уместнее, чем на узких раскисших улочках Хандельсби. На меня пялились все, мимо кого мы проходили, женщины смеялись, дети спрашивали, почему дядя не ходит сам. Хотя не раз и не два я слышал и оправдания, мол, у дяди твари откусили ноги. Ну а что, под шкурами-то их и не разглядишь.
Мой вид смутил и Флипповых хирдманов, ждавших на пристани. Уж не знаю, что им наговорил Дельфин, но они явно не жаждали пойти под руку какого-то поломанного юнца. Хорошо, что им хватило ума молчать. Если бы я услыхал хоть одно оскорбление, развернул бы Трудюра и вернулся обратно в дом, к теплому очагу и пряному пиву.
Почти шесть десятков воинов стояли передо мной, воинов опытных, немало повидавших, но при этом искренне преданных своему хёвдингу — Флиппи Дельфину. Да, они не смогли его вытащить из хмеля, но ведь не разбежались по другим хирдам и собрались по первому его зову.
— Приветствую, Кай Эрлингссон! — сказал Флиппи, и с каждым словом из его рта вылетало облако пара. — Отдаю хирд тебе в руки и прошу наделить нас своей удачей!
Я быстро пробежался глазами по его людям и обнаружил, что там едва ли не треть — хускарлы. Понятное дело, там были и хельты, причем не как у меня — сплошь десятирунные, а всякие — от десятой до четырнадцатой руны. Были и сторхельты, правда, всего два, помимо Флиппи. Но хускарлы… я забыл предупредить Дельфина.
Чуток посомневавшись, я подозвал Флиппи и негромко ему сказал:
— Хускарлов в стаю не возьму. Тяжко им будет, могут и помереть. Да и хельтам лучше быть осторожнее.