Кого они видели перед собой? Завернутого в шкуры юнца с поломанными ногами, бритта с жутким изрезанным лицом, фагра Дометия, весь вид которого кричал о чуждости: и не по-нашему смуглая кожа, и кудрявые черные волосы, что по нордским меркам считалось некрасивым, а еще темные глаза да крупный горбатый нос. И напоследок Сварт — тоже не красавец, недаром же его прозвали Полутроллем. Нет бы прихватить языкастого Леофсуна или болтуна Эгиля!
Лишь Флиппи не чурался нашего общества.
— Кай, — подошел он к нашему костру после трапезы, — для твоего дара нужно ли быть рядом с хирдманами?
— Нет. Пока я ни разу не видел предела, после которого дар не достает до людей.
— Может, тогда лучше останешься здесь? Завтра мы быстренько убьем морскую тварь и вернемся за тобой. Всякое ведь может случиться! Не хочу, чтоб конунг лишил меня головы из-за твоей гибели.
Если так, то я мог бы остаться и в Хандельсби. Какая разница, где сидеть? Но несмотря на раны, я поперся в стылые воды. Всё потому, что я хотел посмотреть на хирд Флиппи во время охоты. А еще хотел, чтоб его воины точно понимали, с кем связаны их новые силы!
— Тогда постарайся, чтоб я не помер!
— Всё же прошу, чтоб ты остался. Прежде я не понимал, каков твой дар. Думал, что появится лишь более крепкое чувство плеча да уйдет мой страх. Но вот такого никак не ожидал. Видать, в тот раз я был слишком пьян и не распробовал толком. Почему конунг еще не забрал тебя в свою дружину? Почему остальные хирды не просятся под твою руку? Это же такая сила! Такое… я никогда раньше не был так близок к Нарлу, как сейчас.
— Рагнвальд звал, но я не пошел, — отмахнулся я. — И я не каждому показываю свой дар, а те, кто знает о нем, слышали лишь о малой толике. Я пойду с тобой! И больше о том говорить не будем. Помни, что ты обещал! Мое слово — главное.
Дельфин замолчал.
Утром мы вышли на охоту. Вчерашняя тварь недалеко ушла, да и по рунам она подходила, всего-то тринадцать, такую убить для Флиппи — раз плюнуть. Через чужой дар она ощущалась как здоровенная рыбина, которую расплющил великаний молот, только вот ударил он неровно, потому с одной стороны вылезло больше, а с другой — меньше.
Корабли разошлись по сторонам так, чтоб та тварь оказалась посередине. А что, если она вздумает ударить по драккару? Хотя… я только сейчас приметил, что все Флипповы сторхельты были раскиданы по разным судам: по одному на каждое. Видать, чтоб мелкие твари побоялись напасть на более сильного противника. Такое далеко не всегда помогает, тот же кабан будто и не видел рун Гейра, но на некоторых тварях может и сработать.
Флиппи подошел ко мне, наклонился и едва слышно спросил:
— А если я захочу передать весть своим хирдманам, они услышат?
Я покачал головой:
— Только если я ее передам. Я тут не простой волк, а вожак, и слышат лишь меня.
Дельфин легко кивнул, будто ничего другого и не ждал, махнул рукой, и тут же на корме нашего корабля застучал бодран, разгоняя утреннюю дымку и отдаваясь по всему морскому простору.
Выучка у флипповцев почти не уступала клетусовской. Тут же с вёсел поднялись определенные воины, вмиг разобрали короткие копья с широким острием, а на их место сели другие хирдманы. Три хельта на нашем корабле подготовили тяжелые гарпуны с цепями, приклепанными к их тупому концу. На других драккарах было то же самое. Что особенно чудно — тварь-то на месте не стояла, но корабли двигались так, чтобы она всё равно была меж ними. Нет, со стаей-то оно просто, ведь нынче все слышали, где Бездново чадо, а как они до меня с этим управлялись?
Флиппи скинул с себя всё лишнее, оставшись в одних лишь портках и нижней рубахе. На свои широкие плечи надел какие-то ремни с петлями, в петли вдел три коротких копья, четвертое взял в руку. И нырнул в ледяную воду.
Я сосредоточился на его огоньке и потому услышал его восторг, его радость от той свободы, которую давало море. Вот уж поистине Нарлов любимец! Я ощущал, как Флиппи легко двигался даже с деревянной ногой, как он скользил ко дну, где засела тварь. Он сделал круг над ней. Та затаилась, вжимаясь в ил. Бодран стучал ровно, спокойно, и гребцы ждали, подняв весла над водой.
Вдруг тварь рванула вперед, ловко извернулась так, чтоб оказаться прямо под Флиппи, и встопорщила иглы на спине, разом увеличившись раза в три. Только тогда Дельфин вогнал первое копье, сразу же отпрянул назад, вытащив второе. Тварь снова замерла, иглы медленно опустились, прилипая к ее коже. Рывок, кувырок, иглы! Копье вошло рыбине ближе к краю.
На этот раз тварь не остановилась. Она уложила иглы, метнулась в сторону… Бодран застучал быстрее. Флиппи нырнул глубже, подобрался к брюху твари, вбил в него третье копье и сразу пошел наверх. Разъяренная рыбина погналась за ним. Палочка билась о бодран, как крылья комара. Гарпунщики подняли свои тяжелые орудия, их широкие спины взбугрились мышцами.