— Расплата на берегу! — отозвался Флиппи. — Заканчивайте уже!
Все копья перекинули на драккары, и те же хельты вытащили топоры и начали вырубать глубоко засевшие гарпуны из твариного тела. Пара хирдманов прыгнула в море и нырнула, чтоб забрать копья, оставшиеся в ее животе. И не страшно им нырять в почерневшую от твариной крови воду?
— А для чего доски?
— Морские твари бывают всякими. Ядовитых много, есть с шипами или иглами, часто тоже отравленными. Есть твари, что жалят, как медузы. Я не одного воина так потерял. Потому велел, чтоб делали вот так.
— Бездна! — вскричал кто-то.
Я выглянул и увидел, как у одного рубщика из ноги торчит обломанная игла. Видать, неудачно попал по ней, переломил, и кусок иглы вошел ему под кожу. Он хотел было вытащить ее сам, но Живодер рявкнул:
— Нет! Нельзя!
Повернувшись к Флиппи, я тихо сказал:
— Пусть мой хирдман глянет. Он лучше всех управляется с ранами.
— По нему видно, — проворчал Дельфин и велел раненому перебираться на наш драккар.
Живодер не стал трогать саму иглу, для начала разрезал обмотки и портки так, чтоб видеть, куда она вошла.
— Если дернуть, обломится. Кусок останется в мясе. Будет гнить, вонять, придется резать ногу, — сказал бритт.
Хельт заметно побледнел.
— Сможешь вытащить? — спросил я.
Живодер пожал плечами:
— Если не будет дергать ногой, вытащу.
Флиппи схватил хельта за щиколотку, кто-то взял его же за плечи. Бритт вынул длинный острый ножик, вогнал лезвие в голень рядом с иглой и тут же вынул. Хлынула кровь, раненый дернулся было, закряхтел, сдерживая крик, но в сторхельтовых руках особо не потрепыхаешься. Живодер взял тряпицу, ухватил ей торчащий конец иглы и очень медленно потянул. Он доставал иглу целую вечность, но когда вынул, никто не смог сказать, обломилась она или нет. На всякий случай бритт приложил к ране сухой мох и перевязал.
— Это тянет кровь. Заберет много-много крови! Может, заберет и яд.
И тут хельта вдруг скрючило. Его тело выгнулось, плечи напряглись, руки изогнулись и затвердели, как камень.
— Яд, — выдохнул кто-то.
— Нет, — сказал я. — Сейчас так скрутит всех хельтов! Пусть уйдут с твари! Быстро!
Флиппи крикнул, чтоб уходили. Они едва успели. Один за другим все хельты начали валиться наземь, даже те, что не сходили с кораблей и лишь швыряли гарпуны с копьями.
— Скоро им станет лучше, — успокоил я Дельфина. — После сторхельтовой силы так часто бывает.
— Поэтому ты не захотел хускарлов…
— Они бы вовсе могли помереть.
Сторхельт из Флиппова хирда вырезал оставшиеся гарпуны. После этого хускарлы сели на вёсла, отвели корабли к ближайшему острову, там, по совету Живодера, развели костры и уложили хельтов поближе к огню.
К моему удивлению, хотя охота завершилась не прям весело, Флиппи выглядел довольным. Он переоделся в сухое, прошелся по своему хирду, перекинулся с каждым хоть парой слов, а потом сел возле меня, снял деревянную ногу и потер обрубок. Видать, нелегко ему дался этот поход.
— Наоборот, — ответил он, когда я высказал это вслух. — Это самый легкий поход из всех, что был. Разве что с хуоркой было проще, ну так она же безрунная.
— Оно и немудрено. У твоего хирда отличная выучка.
— Еще бы, — усмехнулся Флиппи. — Когда целую седмицу гоняешься за одной и той же тварью, когда гарпунщики раз за разом промахиваются, а если не промахиваются, так гарпуны не могут пробить твариную шкуру, и надо начинать всё заново, волей-неволей выучишься. Оно же еще и вслепую. Лишь Тюлень умеет смотреть под воду, он и бьет в бодран, показывая, далеко ли тварь. Потом гарпуны… Если войдет всего два-три, тварь попросту разорвет цепи. На каждой охоте я терял несколько гарпунов, и не всегда удавалось их забрать. Нередко тварь уходила вместе с ними. Обычно под конец охоты мы выглядим едва ли лучше дохлой твари. Сегодня было очень легко. Так легко, что даже чудно́. Если б так было всегда, я бы уже опередил Гейра.
На следующий день, едва хельтам стало лучше, мы вернулись в Хандельсби. На охоту ушло всего-то три дня. Я и не думал, что мы так быстро управимся.
Поначалу я хотел просто уйти к своим ульверам, но Дометий присоветовал мне убрать из стаи хирд Дельфина, мол, пусть теперь посмотрят, как оно без моего дара. И мне понравилась эта мысль. Так что на пристани я проделал то же самое, что и перед отплытием: коснулся каждого Флиппова хирдмана, выкидывая его из стаи. Только забыл, что это аукнется и мне. С каждым воином по капле уходила сила, уходила ясность. Вместо огромного и полного жизни подводного пространства я увидел лишь непроглядные соленые волны, бессмысленно бьющиеся о прибрежные камни. Умолкло поблекшее небо. Мир опустел и снова подернулся сумеречной дымкой.