Едва пришли первые морозы и высыпал снег, наши фагры попросту обомлели. Оказывается, они думали, что зима уже давно наступила. Мол, небо хмурое, вода холодная, ветер ледяной. Куда уж дальше-то? А то была всего лишь нордская осень.
Да, их руны защищали от холода, да и дар Флиппова хирдмана помогал, но фагры всё равно мёрзли и не верили, что белый пух, падающий с неба, — это та же вода, ведь снег так легко можно растопить. Море, покрытое льдом, им тоже было непонятно. Клянусь Скириром, если б фагры заранее знали, какова зима на Северных островах, они бы не пошли за мной! Им пришлось привыкать и к тяжелым меховым накидкам, и к вязаным шапкам, и к толстой обувке, в которой уже не так просто бегать, и к рукавицам.
Впрочем, Дометий не унывал. Теперь он гонял своих клетусовцев в два раза больше, чтоб те привыкли к новой одеже, Хундр же поглядел на него и заставил псов делать то же самое.
В очередное холодное утро, когда я еще кутался в одеяло, с улицы донесся какой-то шум. Стоило Вепрю открыть дверь, как вместе со снежной порошей в дом ворвались детские крики:
— Лед окреп! Сегодня будет кнаттлейк! Лед окреп!
Сперва решили провести турнир меж хускарлов, что было весьма удачно для Дометия. Он сможет увидеть, как играют в кнаттлейк, каких воинов лучше брать, как их расставлять и чем побеждать. И с этого дня я видел Дометия лишь поздно вечером, когда он возвращался с игр, задумчивый, но воодушевленный.
Я тоже приходил время от времени и удивлялся, сколько же нынче на Северных островах высокорунных воинов! Помнится, на том турнире, что я видел, с трудом наскребли три команды хельтов по два человека. Там я впервые увидел Болли Толстяка и Трёхрукого Стейна. Конечно, тогда конунг не созывал в Хандельсби всех ярлов и всех вольных хёвдингов, потому народу было меньше. Да и руны нордов были гораздо ниже. Как быстро всё поменялось из-за появления Бездны на Гейровом острове!
Если сарапы вздумают прийти к нам следующим летом, они удивятся нашей силе! С того дня, как конунг поубивал всех их жрецов, воины Северных островов изрядно подняли свои руны. Правда, какой ценой! Потерянные острова, разоренные деревни, погибшие в сражениях хирдманы…
После долгих размышлений Дометий сказал, что на турнир пойдет он сам, гейровец с даром в вёрткость и пёс с даром в силу, а после этого начал их гонять, чтоб те поняли, как надо играть, хотя это больше нужно было самому фагру. Гейровец, как и всякий норд, играл в кнаттлейк с детства.
Когда начался турнир хельтов, ульверы впервые заявились всем хирдом разом. Нас много и голоса у нас громкие, потому, как только наши парни вышли на лед, никто не сумел нас перекричать.
То ли благодаря всем дарам, то ли благодаря учению Дометия, но наша команда легко одолела своих соперников в первом бою. Да и как могло бы быть иначе? Им даже смотреть друг на друга не нужно было, они и так чувствовали, куда бить и кто перехватит плашку. Дометий перекрывал собой шатер намертво, силач расталкивал противников, а вертлявый гейровец ухитрялся вывернуться, даже когда его зажимали трое хельтов.
Второй не менее сильной командой оказались хирдманы Флиппи. Их хускарлы быстро вылетели из турнира, и тому никто особо не удивился, всё же Дельфин подбирал себе людей под морских тварей, и дары у них были своеобразные, не подходящие под игру.
Несколько дней мы ходили к фьорду и смотрели на сражения игроков. Как только завершится турнир, мы, как и все воины вокруг, отправимся сражаться с зимними тварями. Гейр немало понарассказывал о них и о прошлой зиме, и я понимал, что даже ульверам придется нелегко. Но сейчас все веселились, переживали за своих собратьев, заливали глотки крепким хмельным питьем, радуясь победе или огорчаясь от поражения.
Когда осталось всего три команды, началась последняя игра. Я, как обычно, сел со своими хирдманами, но еще до первого удара ко мне подошел конунгов человек и сказал, что Рагнвальд зовет к себе.
Конунг сидел отдельно от всех на широкой скамье, устеленной шкурами. Я видел, как он то и дело приглашал к себе то хёвдинга какого, то ярла, а то и просто выделившегося чем-то воина. Знать, пришел и мой черёд.
Я сел возле Рагнвальда, взял поднесенный рабыней кубок с горячим пряным вином и уставился на ледяное поле внизу.
— Как твои ноги? — спросил конунг.
— Зажили. Благодарю за лекарку, она крепко знает свое дело.