Отбежав от бухты на несколько сотен шагов, я замедлился. Дальше будет ущелье, и входить в него вот так, с разбегу, не хотелось. Вскоре меня нагнал Рагнвальд и сразу заорал, остро напомнив Альрика. Тот тоже любил на меня накричать после очередных выходок.
— Какая тварь тебя покусала? А если б тебя сожрали? Я же велел держаться посередине херлида и не лезть вперед!
Беспечный только что слюной не брызгал.
— Фродр! — окликнул я жреца, и тот повернулся к нам лицом, показывая пустые глазницы. — Вот он сказал, что без Живодера мы не одолеем Бездну! И я ему верю. Верю, что он выколол себе последний глаз не просто так. Если Живодер должен выжить, значит, я полягу, но сберегу его.
Жрец прервал меня:
— Нет, Кай. Важен не только Живодер. Без тебя тоже ничего не выйдет.
— Я пригляжу за твоим Живодером, — сказал конунг. — А ты делай так, как уговорились!
Сзади раздался громкий треск, но из-за тумана мы ничего не могли разглядеть. Видать, спящая тварь заворочалась. Через стаю я слышал, что не все успели сойти на берег. Мимо нас мелькали знакомые лица, пробегали хирды и дружины, но и они не спешили войти в ущелье. Гейр со Стигом перед самым входом опять решали, кто за кем будет следовать, и кто пойдет в самом конце.
Что бы Фродр не сделал с той силой, которую я в него влил, но больше никто не задыхался в ядовитой дымке. Потому я невольно оглянулся, услыхав резкий надрывный кашель, будто кто-то пытался выхаркать свои кишки. Двое воинов держали под руки невысокого хельта в тяжелом шлеме, закрывающим пол-лица. Хельт-то как раз и кашлял, содрогаясь всем телом. Я прислушался к дару и вдруг осознал, что этого человека нет в стае. Те, что его держат, есть, а его — нет.
— Кай! Ты должен следовать за хирдом… — говорил что-то Рагнвальд.
Но я не мог отвести взгляда от того воина. Он выглядел как-то странно, его тело тряслось не только из-за кашля. Когда он поравнялся с нами, я заметил, как черты его лица вдруг начали расползаться, рот съехал набок, на шее взбухла огромная шишка, внутри которой что-то шевелилось, будто хотело вылупиться.
— Херлиф! Убей его! — еле слышно сказал я.
Простодушный, через стаю понявший, о ком я, тут же шагнул к тем троим и одним взмахом меча располовинил хельта. Двое воинов, что были рядом, даже не успели отшатнуться, и их окатило потоками крови.
— Бездново семя! — воскликнул один из них. — Что ты делаешь?
Я выхватил топор и едва успел отбить в сторону копье, что метило прямо в спину Херлифу. Но копейщик на том не остановился и вновь ударил. Бородкой топора я перехватил древко и крепко зажал. Напавший был всего лишь хельтом, потому не мог вырваться. Мы с ним разделяли одни и те же дары, но личная сила всё равно значила больше.
— Он убил моего сына! Я… я убью его! — кричал хельт, тщетно дергая оружие.
— Ярл Аке, — вмешался Рагнвальд. — Угомонись!
— Нет! Потом хоть тварями меня скорми, но я должен его прикончить! — кричал Аке.
— Это я велел убить Вагна, — спокойно сказал я. — Но своего сына убил ты сам! Когда потащил его в поход без конунгова позволения. Когда отдавал ему тварей, чтобы он стал хельтом. Когда он ступил на остров, не будучи в стае. — И тут я перешел на крик: — Да он же едва не стал измененным! Бездна отравила его! Открой глаза, Аке! Посмотри на его кровь!
В красных остывающих лужах извивались тонкие черные нити, что должны были заменить человеческую кровь и стать твариной жижей.
Рагнвальд внимательно осмотрел останки, потом шагнул к ярлу и наотмашь ударил его по лицу:
— Смотри, Аке! Смотри внимательно! Ты слишком баловал сына, потому он и умер. Пойдешь позади всех! И твоя дружина вместе с тобой! А если еще раз поднимешь оружие против кого-то из херлида, я и впрямь скормлю тебя тварям. Переломаю ноги и брошу. Кай, выкинь его хирд из стаи!
— Лучше пока оставить, — возразил я. — чтобы знать, где они.
— Пусть будет так. Идем!
Резкая боль пронзила меня, заставив скрючиться на миг.
— Тварь в бухте проснулась, — выдохнул я. — Не все успели уйти.
Гибель двух десятков разом пробилась даже через несколько сотен огней, хотя одиночные смерти я почти не замечал.
— Уходим!
Мы пошли дальше, через ущелье. Из-за тумана я видел лишь отвесные скалы, теряющиеся сверху в густой пелене, да своих ульверов, что окружили меня по велению Дометия. Большая часть херлида уже ушла вперед.
Если в конце ущелья есть тварь, схожая с той, что в бухте, мы все поляжем. Гейр потому и выбрал эту бухту для пристани, что ее легко было оборонить. Жаль, что нынче мы нападаем, а не защищаем его остров.