Поди, на Трёхрукого указал, тот уже на четырнадцатой руне.
— У нордов, — сказал я громко, — хёвдинг не тот, кто выше рунами, а тот, за кем идут воины. Да и твой воин, как погляжу, не главный меж вас двоих, раз позволяет слабой женщине командовать.
Кивнул Лавру, тот споро расстелил небольшой коврик, разложил мягкие подушки. И княгиня, не чинясь, уселась напротив меня, ловко подогнув ноги. Путяте же места не нашлось, и он так и остался топтаться за ее спиной. Добро хоть нашу речь понимал.
— По какой надобности сама смоленецкая княгиня пожаловала к нам?
— Хочу нанять твой хирд! — прямо ответила она.
Я даже растерялся, переглянулся со своими. Херлиф сидел с непроницаемым лицом, только ресницы чуть подрагивали. Тулле, как всегда, улыбался краешком рта, от чего казалось, будто он заранее всё знал и теперь лишь наблюдал за нами. У Агнея отвисла челюсть. Он и представить себе не мог, что наш хирд может позвать сам князь. Ну, пусть не князь, а его жена, но всё равно невероятно. Пистос же не видел ничего особенного: хирд для того и нужен, чтобы его нанимать для каких-либо нужд.
— Сейчас найм не ищу, — отказался я.
Теперь пришел черёд княгини удивляться. Видать, она и не предполагала отказа.
— Разве северные хирды не для того ходят по свету? Отдают свои мечи и топоры в обмен на золото. Ты не спросил ни про плату, ни про работу…
— Тому есть две причины. Первая — мы возвращаемся с найма на Северные острова. Вторая — в Альфарики в найм не иду. Нет у меня веры живичам.
— Может, выслушаешь, что прошу и что предлагаю? Вдруг да и передумаешь?
Путята проворчал что-то невнятное, но явно бранное.
А ведь княгиня не так молода, как показалось вначале. Румяные пухлые щечки придавали ей вид совсем молоденькой девицы, но сейчас я видел и еле заметные морщинки вокруг глаз и меж бровей, и горькие заломы возле рта. Словно она немало ночей провела без сна в беспокойстве.
— Хочу нанять твой хирд на все лето, вплоть до первого снега. Снедь, лечение и починка с меня. Жить будете в хороших домах. Плата — за весь срок каждому хускарлу по…
— До первого снега? — переспросил я. — А что потом? В Северное море не успеем уйти до льда, и придется зиму тут пережидать? Да еще и кормить хирдманов я буду из своей мошны. Какова бы ни была плата, я не хочу сидеть тут целую зиму.
Сказал и тут же мысленно выбранил себя. Мои слова прозвучали так, будто я согласен на работу и сейчас выторговываю лучшие условия. А ведь мне найм и впрямь не нужен. Зачем? Золото есть, люди есть.
— Тогда иное предложение сроком на седмицу-две, — твердо сказала Мирава. — Плачу разом четыре гривны золотом.
Гривна равна нашей марке. Если пересчитать на годрландские илиосы, выйдет под две сотни. И это всего за седмицу-две. Очень щедро. Так щедро, что даже подозрительно. Если мы задержимся тут на этот срок, ничего дурного не выйдет. Но почему такие разговоры ведет княгиня, а не сам князь? Это ведь он ведает казной и решает, нужны ли семь десятков воинов. Или это снова какая-то хитрость? Поманить глупых нордов золотом, а потом обвинить их в чем-то и погнать вон из княжества. Княгиня что-то обещала? Что с бабы взять… Напутала по глупости своей бабьей.
— Скажу прямо, княгиня. Найма не ищу, но твои посулы весьма щедры. Слишком щедры. Потому хочу знать, что за работа такая, за которую дают четыре марки золота. И даже так не обещаю, что возьмусь. Нет у меня веры живичам, особенно тем, что посылают на переговоры жен.
Глава 4
Княгиня приподнялась и пересела поудобнее, сложив пухлые ладошки лодочкой. Даже сейчас, в окружении незнакомых хирдманов, посреди луга, на цветастых подушках, она выглядела хозяйкой, той, кто носит на поясе ключи целого княжества.
— До нас доходили слухи о хирде, что прогневал водную владычицу, убил дочь Ведявы, обманом заманив в свои сети, — заговорила она нараспев. — И о пришлом хёвдинге, что несколько месяцев назад встал во главе прежде вольного Велигорода, потеснив старинные и уважаемые рода.
— Это был обычный найм на поимку твари. Причем наняла нас женщина-нордка. И не просто женщина, а воин, соратница, с которой нам уже доводилось сражаться бок о бок. Да, ее обманули тоже, но ее потери не сравнить с нашими. Она всего лишь перебралась в другие земли вместе с женихом, а нам пришлось бежать, бросив товар. Бежать без припасов, почти без серебра, без груза. И всё потому, что я поверил женщине.
Мирава Чеславдоттир выслушала меня с улыбкой:
— Правду говорят: если мальчика покусала собака, то он и мужчиной будет шарахаться от лая.