Этот поток длился и длился. Я не видел ничего, кроме нитей, не чуял ничего, кроме благодати, что даровали нам боги… А когда наконец она схлынула, я упал рядом с Живодером. Хотя во мне бурлила мощь девятнадцатой руны, я не мог даже пошевелить пальцем.
1 Воды почвы — иносказательно — болото.
2 Волк сечи — иносказательно –меч.
3 Гром лезвий — иносказательно –битва.
4 Молот духа — иносказательно –сердце.
Эпилог
Тяжелый полог приподнялся, и внутрь проскользнула тень. В тусклом свете масляной лампы можно было разглядеть лишь шкуры, сваленные в кучу, несколько котелков да кости, развешанные по стенам. С закоптившихся балок свисали нити, больше похожие на пыльную паутину. На единственной лавке сидел высокий худой мужчина и перебирал кости внутри кожаного кошеля. Вместо второй кисти у него был обрубок.
— Ви́сир(1), я вернулся, — тихо сказал вошедший.
Однорукий махнул обрубком, приглашая гостя сесть рядом с ним.
— Небо поменяло цвет, а руны молчат, — молвил Висир. — Путь был пройден.
— Благодарю.
— Что ты видел?
Гость сел, поднял голову к подвешенной лампе. Его лицо осветилось, лишь пустые глазницы остались погруженными в тень. Черные полосы, будто языки пламени, плотно охватывали лоб слепца и левую щеку, теряясь в густой бороде, а резкие морщины добавляли ему не меньше двух десятков зим.
— Я видел дерево. Оно велико. Его корни сплетаются в плотную сеть, его ствол не обхватить и тысячам тысяч великанов, его ветви пронзают всё сущее: былое, истинное и грядущее. Весь наш мир лежит на одной лишь его ветви, на небольшом побеге. И эта ветвь — основа мира. Даже великие зимние и весенние боги порождены нашим миром и не могут шагнуть за его пределы.
— Судьбоплёт дал тебе верное имя, — кивнул Висир. — Жертва велика, но и взамен ты получил немало, Фродр(2). Теперь ведаешь ли, что есть Бездна и что порождает тварей?
— Ведаю, но это страшит.
Однорукий жрец отложил кошель с рунами, привычным движением потер обрубок.
— Говори. Я догадываюсь, что ты скажешь, но пока слова не коснутся ушей, путь не проявится.
Фродр сжался, его руки, лежащие на коленях, задрожали.
— Мы зовем Бездной то древо. На его ветвях выросло несметное число миров, и наш — лишь один из них. В землях Гейра из той ветви проросла лишь одна почка. Она не успела распуститься и дать побег. Мы разрушили ее, и в том месте несколько сотен зим, а то и дольше, ничего не прорастет. Но есть и другие почки… некоторые близки к тому, чтобы распуститься.
— Перед уходом херлида я не видел спасения, — задумчиво сказал Однорукий. — Огромная сила после разрушения той почки должна была смести там всех воинов. Половина жителей Северных островов погибла бы или превратилась в тварей.
— Живодер. Я и прежде видел, что он нужен, но лишь отдав второй глаз, понял его истинный дар. Он уже был изуродован Бездной, его тело изменилось еще тогда, в Бриттланде, пытаясь вместить невиданную мощь. Тогда он и получил свой дар — делиться силой. Он мог бы убивать тварей и передавать благодать другим, только сам не ведал о том. Кай своим даром сумел вобрать и это. Он вытянул излишки силы из Живодера и раздал всему херлиду.
— А твари? Переменились ли после этого? Ослабли?
— Нет, — покачал головой Фродр.
Ульверы тогда тоже подумали, что после гибели яйца всё должно враз перемениться. Туман исчезнет, твари падут замертво, а погибшая семья Гейра возродится к жизни. Но кроме новых рун и заживления ран, херлид ничего не получил. Разве что теперь твари, чуя бо́льшие руны, опасались так рьяно нападать на людей, но и это увидели не сразу.
Пока Кай лежал, не в силах шевельнуть хотя бы пальцем, ульверы решали, убивать Живодера или нет. Он единственный из всех перешагнул за двадцатую руну, и ему надо было съесть твариное сердце, но он напрочь отказался. Один миг, и хирдманы ощутили, как Живодер из сторхельта превратился в нечто иное, большее, то самое, что многие чуяли лишь от одного человека — Набианора. Эгиль Кот и Лундвар убеждали, что от полоумного бритта не стоит ждать чего-то хорошего. Мол, прежде Живодера еще как-то сдерживал Кай, но теперь бритт стал сильнее хёвдинга и начнет резать всех подряд во славу Бездны. «Нужно убить его сейчас, пока он не очухался!» — настаивал Отчаянный. Лишь Простодушный и Рысь, что к тому времени успели подойти, не дали убить Живодера. «О том решать не вам, а Каю! Пока он не велит, никто никого резать не будет!» — закончил споры Херлиф.
И весь обратный путь сначала ульверы, а потом и другие выжившие воины херлида прорубались сквозь тварей. Многие из тех, что остановились на четырнадцатой руне, перешагнули через нее.