— Вверх по реке, потом либо верхом, либо волоком до другой реки, но там тоже на коней пересаживаться.
Заметив мою задумчивость, княгиня вдруг вспомнила, что так и не преподнесла обещанный подарок, поднялась при помощи своего Путяты и сама отправилась к ладье, хотя могла послать любого дружинника. Какая же она… любезная! Дала мне переговорить со своими людьми.
Я сказал позвать Дометия, Хундра, Дагейда, Болли со Стейном и тех ульверов, что сами хотели быть. Остальные хирдманы любопытных взглядов даже не прятали. А живичи, что немного приуныли из-за каждодневной гребли, враз ожили. Надо же, мужам три десятка зим, а всё не терпится с кем-нибудь сразиться!
Всем прибывшим я рассказал об условиях княгини, и, к моему удивлению, ни один не высказался против. Наоборот, все горели желанием пойти на коняков. Ну, с живичами понятно. А псам и львятам чего не терпится?
— Золота хотят, — пояснил Хундр. — Мои думают, что с Брутусова добра им ничего не достанется, ведь тогда мы еще не были в хирде, и нашей доли там нет.
Дометий кивнул, соглашаясь с Хундром, и добавил:
— Твой дар. Хочу поглядеть, каков он в бою.
Ну да, клетусовцы-то внутри стаи еще не обжились и не знали всей ее силы.
Трёхрукий Стейн лишь хитро улыбнулся. Они с Болли давно ждали права оказаться в стае.
— Перед Раудборгом не лишне будет, — коротко сказал Простодушный. — Нам нужны знакомцы в Альфарики.
Да, если бы я тогда знал о норде на престоле княжества, может, и не ушел бы в Годрланд. Или ушел бы. Судя по всему, Раудборг гораздо сильнее и богаче Смоленца, здешний князь мог бы и не пойти против того хёвдинга. Одно дело — слушать висы, и совсем другое — ссориться с могущественным соседом ради незнакомого норда.
Вскоре вернулась Мирава Чеславна и преподнесла мне поистине княжий дар: кольчугу с нашитыми пластинами на груди. И если сама кольчуга была сплетена из обычного железа, то пластины знакомо поблескивали, намекая на твариный прах. Самое то для боя с лучниками. Я в ответ подарил широкий серебряный браслет тонкой работы, который выглядел так, будто его не ковали, а плели или вязали иглой. Да, мой дар попроще, ну так я и не князь.
Мы наскоро собрались и пошли в Смоленец вслед за княжьей ладьей.
Конечно, весь хирд в сам город не пустили, я бы тоже поостерегся пускать нас за стену, но я вместе с двумя десятками воинов вошел туда на драккаре. По словам Путяты, дальше реки мельчают, и лучше идти на ладьях, так что я оставил все богатства и часть припасов на «Соколе». Княгиня дала слово беречь драккар пуще глаза, разрешила поставить его в особом месте, где прежде стояли лишь княжьи ладьи. На страже я оставил Вепря и Рысь. Они оба хельты, им незачем прямо сейчас тянуться за рунами. К тому же Леофсун до сих пор прикидывается хускарлом и в случае чего сумеет удивить. Лавр и Милий тоже не пойдут с хирдом, они не воины, толмач и в Смоленце пригодится.
Конечно, я боялся потерять и выторгованное золото, и драккар. А ну как придет князь со своей дружиной и не воротит моё? Но я не хотел быть мужчиной, что боится собачьего лая. Если не воротит сам, значит, я вырву своё вместе с загребущей ручонкой.
А еще княгиня отправила с нами племянника, сына своего брата, если что — послужит залогом. Лучше бы, конечно, взять княжьего сына, но старшего забрал сам князь, а младшие пока не доросли до первой руны.
Из Смоленца мы вышли на трех ладьях, потом племянник с десятком дружинников пересел на лошадей, а мы пошли своим ходом. Не набралось у них столько добрых боевых коней, почти всех увёл князь, а я не захотел ехать верхом, пока остальные хирдманы идут пешком. Но даже навьюченные броней и утяжеленные оружием, мы шли ходко, едва ли медленнее всадников, которым приходилось беречь коней, а под вечер мы и вовсе обгоняли их.
Сам Вениборг меня не порадовал. На холме возле реки стояла крепость с хорошей деревянной стеной, похожей на Раудборгскую, только пониже и пожиже. А на соседнем холме расползались во все стороны дома с огородами и сараями, и там изгородь была такая, чтоб соседская корова случайно в гости не заглянула.
Одно хорошо — коли коняки прорвутся сквозь здешние леса и захотят пойти на Смоленец, им и впрямь надо будет пройти через Вениборг. Дорога тут натоптанная и наезженная одна, а леса кустистые, овражистые и дремучие, никакая лошадь не пройдет. Другое дело — если б коняки по воде умели ходить, но без своих кобыл они, видать, никуда.
А вот вокруг детинца и посада лесов не было, всё вырубили под огороды, пашни и выпас. Я-то думал подстеречь всадников в лесу, перекрыть им путь и вырезать единым махом, а тут скачи — не хочу. Проще отдать им Вениборг, отступить хотя бы на половину дневного перехода и там уж напасть, но уговор с княгиней был иной. Город надо отстоять.