Для этого мы спрятали «Сокола» в лесу, еще до озера. «Лебеди» же придали вид купеческой ладьи, для чего перетащили на нее все товары, что не распродали по пути, поменяли весла на простые, под карлов и хускарлов, убрали щиты. Феликс Пистос вырядился как гульборгский небогатый купец, Милий вроде как его раб-толмач, несколько фагров — помощники, а остальные — наемные воины для гребли и защиты. Причем в наемниках были и живичи, и фагры, и норды, и даже один чернокожий воин. Конечно, купцы из Гульборга обычно не ходят на одной ладье с двумя десятками воинов, иначе ведь груза придется взять меньше, а припасов — больше, но Милий придумал убедительную историю. Мол, Пистос шел сюда на двух ладьях, а на лушкарьских порогах на него напали. Пришлось бросить часть груза со вторым кораблем, а спасшихся воинов брать к себе.
Тех, кто пойдет на «Лебеди», выбрали быстро. Пистос и Милий. Конечно же, Рысь, чтоб прикрывал наши руны. Хальфсена в Раудборге не видели, да и кто, кроме него, разузнает всё, что нам надобно? Два живича от Дагейда, Дометий, Простодушный, Коршун, Трёхрукий, фагры. И я.
Я не боялся, что меня узнают. В Годрланде я загорел едва ли не до черноты, оброс бородой, заматерел и стал больше походить на отца. Поди узнай того мальчишку с тремя волосинами на подбородке во мне нынешнем. Даже зим будто прибавилось. Выдать меня мог лишь топор, потому как я не видел похожих ни на Северных островах, ни в Альфарики, ни в Годрланде. Купцы, может, и не запомнили, а вот воины должны узнать, потому я спрятал свое оружие на ладье, а сам повесил на пояс первый попавший меч, годный для хускарла.
Жаль, что Рысь умел показывать лишь одну и ту же руну на всех. Странно ведь, когда и купцы, и воины одинаковой силы! Только Милий выделялся своей единственной руной.
Вот так мы и вошли в Раудборг.
Изменился я, изменился хирд… Так многое поменялось! А город остался прежним. Убрали столбы, на которых висели окровавленные тела нордского купца и его людей. Не шумели люди, швыряя в нас объедки и камни. Обычная мирная жизнь торгового города. Бурлила пристань, гудели десятки голосов, бегали носильщики, таская грузы, бранились купцы, сберегая каждую монету, блестели от пота лица дружинников, запарившихся в кольчугах и шлемах.
Деревянная ограда, что так меня поразила в прошлый раз, казалась не столь уж впечатляющей после двух рядов каменных стен Гульборга. Вообще после Годрланда в Альфарики всё выглядело проще, площе и беднее. И здешнее многолюдье скорее вызывало улыбку, ведь на одной лишь Арене могло поместиться народу больше, чем живет во всем Раудборге.
Милий с Пистосом уже ступили на причал, чтобы обговорить плату за людей и товар, а мы пока осматривались и принюхивались.
Я знал, что не особо-то и нужен в Раудборге сейчас, всё равно без знания живичской речи ничего не смогу сделать, только сидеть в лесу, прислушиваясь к отголоскам стаи, тоже не хотелось. Мы заранее уговорились, что Милий под крылом Феликса будет заниматься только торговыми делами: договариваться о продаже груза, искать место под лавку, жилье, заводить нужные связи. Желательно, конечно, дотянуться до Жирных, но где мелкий фагрский купец и где крупный богатый род, чьи лавки есть даже в Гульборге?
Живичи разузнают обо всем, что случилось после нашего ухода. В Холмграде мы слышали, что теперь в Раудборге правит не вече, а бывший хёвдинг, нынче Велигородский князь Красимир. Но как оно случилось? Что думают люди? Сколько у Красимира воинов, какой силы?
А мы с Хальфсеном, Дометием и Простодушным пройдемся по Торговой стороне, поглядим, что да как. Я всяко отомщу этому городу, вопрос лишь в том, сколько после этого выживет людей. Отомстить можно ведь по-разному.
Как только мы отошли от «Лебеди» и Рыси, наши руны тут же вернулись к истинным. Потому я и не стал звать с собой Леофсуна: пусть лучше оставшихся на ладье хирдманов прикрывает. Седьмая руна Пистоса вряд ли кого-то удивит, а вот хельты на купеческом корабле уже довольно странно. Впрочем, я-то себя скрыл, удерживая стаю. Дометий заметил это, принялся расспрашивать, что да как, и спустя некоторое время сумел понизить свою силу до хускарла на девятой руне. Этот клетусовец уже не раз восхищал меня своим усердием и умениями, но сейчас я снова удивился. Мне дар Рыси поддался не сразу.
Первое изменение, которое я заметил, — отсутствие клепала на площади. Прежде и на Торговой стороне такое было. В него мог ударить любой житель города, даже иноземец, чтобы созвать вече и разрешить несправедливость. А теперь клепала нет. Хочешь справедливости — иди к новому князю. А князь где? Князь живет на Вечевой стороне, куда хода всякому нет, только богатому и знатному. Вот и ищи теперь честного суда!