— Он забрал под себя половину купеческих дружинников, — добавил Милий. — Кроме тех, что ушли с ладьями и товаром.
— И как быстро князь сумеет созвать всех воинов?
— Самое меньшее — за седмицу.
— А о нас что-нибудь говорят?
— Почти и не вспоминают. Я особо не расспрашивал, разговор-то о другом был. Но князь явно готовится к войне, только непонятно с кем. Может, с коняками, а может, с Холмградом.
Снова заговорил живич. Как же его там звали? Вторак вроде бы.
— Не знаю, что думает Красимир, но его дружинники говорят, что северные соколы со своей ворожеей сначала поссорились с Ведявой, хозяйкой вод, потому решили уходить через лес. Там они убили немало велигородских мужей, причем не по-людски. Одного вовсе обглодали до косточек.
Ох уж этот Живодер. Это ж он тогда баловался!
— Но и хозяйка леса Вирява на них обозлилась, прогнала с живичских земель. Так что нет им больше ходу сюда ни по воде, ни по суше. Если только вновь птицей обернутся!
Я неловко хмыкнул. У нас как раз «Сокол» и «Лебедушка»! Вот и не верь в сказы да песни после этого.
— Словом, не вспоминают о вас толком, думают, что боги оберегут. Коняков опасаются, на южном и восточном рубежах большая часть дружины стоит. А Холмград ждут, но не больно-то боятся. У Красимира там остались знакомцы. Коли выйдет оттуда войско, так сюда сразу гонцы полетят.
— А ты, Вторак, молодец. Умеешь вызнать, что нужно.
— Так отец меня к своему делу хотел приставить, учил, как к людям подходить надо. Только душа у меня не лежит к торговле. Хочу дойти до третьего потока, чтоб потом обо мне песни пели.
Третий поток — это сторхельт. Не такая уж и далекая мечта. Хотя Вторак всего-то на седьмой руне, ему еще идти и идти.
— Где живет князь? Где дружина? Где хранят оружие? Можно ли увидеть князя в городе? Много ли с ним людей? — спросил Простодушный.
Милий пожал плечами. Странно, если приезжие купцы начнут выспрашивать о таком. Обычно узнают о жене, детках, любимых занятиях, чтобы задобрить князя подходящим подарком.
— Я могу пойти в княжью дружину! — вызвался Вторак. — Всё вызнаю, к тому же проберусь на Вечевую сторону!
— Это долго, — охолонил его Херлиф. — Пока тебя проверят, пока доверят оружие. К тому же ты холмградский, а им тут веры мало. Если и возьмут, так отправят куда-нибудь к конякам.
— Выговор у тебя иной, — добавил Хальфсен. — Тут цокают, а ты чокаешь. Сразу слыхать, что из Холмграда. Как только еще говорить стали?
Вторак покраснел от недовольства, но все ж ответил:
— Тот дружинник тоже из Холмграда был, тоже чокал. И Красимир оттудова. Да и о моем роде он слыхал.
Я хлопнул по колену:
— Ладно. Пока присматриваемся и ждем остальных. Ты, Вторак, пригляди за мостом. Если вдруг князь покажется, дай знать.
Так-то в Раудборг попасть несложно, особенно на пристань, вынесенную за ограды Вечевой и Торговой сторон. Сложно пройти сюда с оружием и броней. Один-два воина еще ладно, мало ли что бывает: отбились от своих, выжили только они, или просто деревенскому парню свезло — получил в наследство меч и решил податься в дружину. Но если ввалится десяток хускарлов-хельтов? Тут уж надобно насторожиться, позвать соратников, допросить, а лучше прогнать незваных гостей.
Часть оружия и брони мы завезли сюда на «Лебеди», остальное либо донесут хирдманы, либо добудем здесь.
Как по мне, слишком сложно и медленно. К тому же нас все равно не пускают на Вечевую сторону, но Простодушный с Дометием настояли. Мол, ни к чему тревожить людей раньше времени.
Мне-то представлялось, как ульверы войдут в город на двух кораблях, как перепугаются жители, завидев знакомую соколиную голову, как мы спрыгнем на причалы с мечами и топорами наперевес и начнем рубить всех подряд, как запалим деревянную ограду и будем стрелять во всякого, кто посмеет оттуда выйти. Как я войду во двор Жирных, схвачу за бороду деда, выволоку на мост, чтоб показать ему полыхающий город, и спрошу, стоит ли того мое золото? Нужно ли было так подличать?
Но Дометий лишь посмеялся над моими думами и сказал, что для такого захвата нужно еще сотни три воинов, а лучше вообще с полтысячи. А с нашими силами лучше всё же действовать осторожно и изнутри. И не стоит сжигать весь город дотла, а отомстить только тем, кто оскорбил хирд. Так что, скрипя зубами, я принял задумку Дометия и Херлифа.