Они за паршивого медведя потребовали пять марок серебра. Значит, пусть платят сто, нет, тысячу марок серебром.
И этот муж согласился!
— Просит несколько дней для сбора выку… то есть виры, — проговорил ошеломленный Хальфсен.
— А что насчет головы князя?
— Тут, говорит, он нам не помощник. Сам он небогатый купец, в малое вече его род вхож не был, и хода на ту сторону ему нет, особенно сейчас, когда князь ждет нападения.
— Скажи еще, чтоб взяли нас на прокорм. Стряпать будем сами, а вот снедь пусть несут сюда.
Живич пообещал исполнить всё, как велено, и поспешно ушел. А я впервые призадумался, что брать города намного прибыльнее, чем биться с тварями и помогать со всякими коняками. А главное — ни одного погибшего хирдмана! Четыре марки золота против тысячи марок серебра! И ведь во многих княжествах дружины вместе с князьями стоят на рубежах, бьются с коняками. Приходи в любое, хитростью проберись в город и требуй выкуп. Даже если заходить только в те, что стоят на берегах рек, уже соберем серебра столько, что и на двух кораблях не вывезти…
Нет. Не о том думаю. А ну как не устоим перед Бездной? Куда бежать? В Бриттланд или вот сюда, в Альфарики. Незачем делать соседей врагами. Здесь, в Раудборге, я в своем праве, а остальных трогать не след. Да и подлинный наш враг — не люди, а твари. Вот отобьемся, тогда можно будет и поразмыслить. К тому же грабить годрландские города намного выгоднее!
Хускарлам понадобились вся ночь и весь день, чтоб до конца отойти от стайной хвори. И мне это сильно не нравилось. Если после всякой битвы половина хирда будет отлеживаться столько времени, ни к чему хорошему это не приведет. Знал бы о том Красимир, мог бы уже напасть на нас.
Рысь все еще прятался на Вечевой стороне. В одиночку ворота открыть он не сможет, уверен, что князь приставил к ним с десяток лучших воинов, но ведь не просто так Леофсун пробрался туда. Хитростью и смекалкой он почти не уступал Простодушному.
Хирдманы говорили разное. Хундр сказал, чтоб мы взяли с раудборгцев и то золото, что нам должны Жирные, а потом уходили, мол, нечего дразнить богов. Агний был слишком удивлен свалившемуся на нас на пустом месте богатству. Дометий говорил, что у нас слишком мало воинов, чтоб взять Вечевую сторону. Феликс предложил снова вызвать князя на переговоры, мол, пусть он тоже заплатит, и мы уйдем. Раудборгу ведь всяко невыгодно сидеть с перекрытой рекой, без торговли и второй половины города.
Молчали лишь старые ульверы. Они слишком хорошо помнили, как нас отсюда гнали и как вероломно напали исподтишка, пробудив в Альрике спящую до того тварь. Серебром за такое не откупишься.
Я передумал всякое. И сжечь деревянную стену, и перебраться ночью, и вызвать князя на божий суд поединком. Но всё решилось проще.
— Значит, вы готовы открыть нам ворота? — удивленно переспросил я у стоящих передо мной мужей. — На Вечевую сторону? С той стороны?
— Верно. Только не Мостовые, а Северные врата.
— И зачем вам это?
— Твой человек заверил нас, что ты не держишь зла на весь Велигород, — спокойно отвечал старший живич на хорошем нордском. — Что тебе нужны лишь род Жирных и Красимир. Он не солгал?
— Так и есть.
— В Велигороде немало купеческих родов, и они не хотят нести ответ за проступки других. Если Жирные задолжали тебе, так они и должны вернуть тебе долг. А Красимир вовсе не князь. Велигород испокон веков обходился без князей, так будет и впредь. К тому же нам не нужна вражда с Холмградом. Поклянись богами, в которых веруешь, что твоя месть не затронет больше ни один род, кроме Жирных и Красимира, и мы впустим тебя на Вечевую сторону.
Я глянул на Херлифа, что сидел со мной по правую руку. Он беззвучно сказал: «Выкуп».
— Красимир сейчас собирает всех мужей, что могут держать оружие. Пусть там больше хускарлы на шестой-седьмой рунах, но их уже набралось с две сотни, — продолжил живич. — Хоть мы и не хотим вражды с тобой, только вот наши жены и дети останутся у Красимира, так что биться будем, не щадя живота. Погибнет немало людей и у нас, и у тебя, и неизвестно, за кем останется победа. Купцы хорошо умеют видеть выгоду. Эта битва невыгодна никому. Но нужно поспешить. Через день-другой Красимир соберет войско и выступит.
Выслушав слова купеческих посланников, я попросил их выйти ненадолго, чтобы обсудить всё со своими людьми.