Терем князь отхватил себе знатный — с несколькими входами, с высоким крыльцом; в окнах кое-где еще горели огни. За оградой через Коршунов дар слышались немалые руны. Я выждал, пока все хирдманы не стекутся сюда, и слегка подтолкнул их. Взмыли в небо красноватые тени и обрушились на княжеских дружинников. Я тоже перемахнул через частокол, в два прыжка подскочил к крыльцу, рванул дверь на себя, разом выдрав и засов, и петли.
На шум высунулась какая-то баба, взвизгнула и тут же поперхнулась собственным криком. Я схватил ее за горло, встряхнул и подтянул к себе.
— Красимир?
Она испуганно завращала глазами и подергала головой. Мне показалось, будто она хотела сказать, что Красимира тут нет. Вряд ли Рысь ошибся с домом. Может, мы перестарались с Мостовыми вратами, и князь стоит нынче там?
Легкое движение рукой, и баба свалилась под ноги со сломанной шеей. Ульверы уже пробрались в терем и осматривали комнаты. Я поспешил наверх. Вламывался в каждую комнату, мужчин рубил на месте, не давая им дотянуться до оружия, баб отправлял в беспамятство оплеухами. Может, кто и помер из них, но не до того было.
Мало… слишком мало людей. Дружинников всего с десяток, бабы большей частью рабыни, рунных почти нет. На одну я даже загляделся, такая красавица, потянулся к завязкам на штанах, так там все воспламенилось, но быстро сообразил, что это не мои мысли. Трудюр, твою же Бездну! Говорил же, что в бою и в стае — ни-ни. Я взбежал на самый верх, судя по всему, там была светелка Красимира, и там на пышных мехах вовсю пыхтел мой шурин, сверкая голым задом.
Бдыщь!
Трудюр отлетел от девки, едва не оставив в ней свой стручок. Девка завизжала, забившись в угол широкой кровати.
— Кай, я…
Я схватил шурина за бороду и, брызгая слюной от злости, заорал:
— Еще раз! Во время боя! Утоплю в нужнике!
Нескольких ульверов дар Трудюра сбил с толку, и они набросились на баб вместо того, чтоб обшаривать терем. Отголоски их страсти докатывались до стаи, хоть и не так мощно, как у шурина. Я взревел, едва не лопаясь от гнева, и это чуток прочистило им голову.
Вспыхнула боль, и я отвесил еще одну затрещину Трудюру, вновь сбив его с ног:
— Из-за тебя моего хирдмана чуть не убили! Пшёл! Сам, своими руками убьешь каждую девку в доме. Понял? Больше ни одной руны не получишь, пока не усмиришь свое торчило!
Он кое-как подтянул штаны, завязал их наспех и под моим бешеным взглядом прирезал девку на кровати, залив меха кровью.
Скотина похотливая! А ведь Тулле предупреждал!
Когда я спустился вниз, почти все ульверы были там. Трудюр сейчас заново обыскивал дом, один из людей Хундра лежал с пробитой головой, его как раз и подловили на девке. Впрочем, помереть вроде не должен, вскоре под даром Дударя очухается.
— Красимир?
— Не нашли, — откликнулся Эгиль. — Может, купцы набрехали? Предупредили его?
— Рысь? — я холодно глянул на Леофсуна.
— Я весь день был у купцов. Не отпускали меня, боялись, что сбегу.
Как бы ни хотелось поскорее заглянуть к Жирным и потрясти за бороду обокравшего меня деда, сначала надо было убрать самую большую угрозу.
— Идем к Мостовым воротам. Рысь, приведи туда того живича, который поговорить хотел. И учти, если купцы обманут, ответ будешь держать ты.
Леофсун безо всякого страха кивнул и исчез во тьме улочек.
— Агний, оставь тут человек пять. Хундр — и двое твоих. Дударь, ты за старшего.
Бьярне хотел что-то возразить, но, глянув на меня в свете факелов, передумал. Я не наказывал его, а хотел сберечь. Он уже хельт, руны ему сейчас не особо нужны, а дар работает и тогда, когда Дударя рядом нет. К тому же он не глуп и сообразит, что надо делать, если вдруг появится враг. Не оставлять же за старшего Квигульва?
И мы двинули к Мостовым воротам. Я вовсю бранил себя за глупость. Не надо было крутиться там днем, сейчас бы поймали князя прямо в кровати вместе с той девкой и уже шли бы дальше. А на стенах дружинники в броне, с оружием и настороже. Да, изнутри стены брать легче, чем снаружи, да вот только стрелкам не нужно много времени, чтоб развернуть луки в обратную сторону.
Я остановился поодаль, укрывшись в тенях ограды какого-то дома, и смотрел на ярко освещенные ворота. На стенах, понятно, было темно, чтоб лучники могли хоть что-то видеть с той стороны, а вот внизу горели огни в жаровнях, дружинники ходили с факелами. Князя я что-то не видел.
Позади хищно затаилась стая, готовая прыгнуть в любой момент. Хускарлы пока держались неплохо, знать, прислушались к мне и Тулле, не стали излишне усердствовать. Зато, коли что, они могли сотворить такое, чего никак нельзя ожидать от хускарла, и это, возможно, спасет кому-то жизнь.