С Херлифом же было иначе. К нему липли женщины постарше, обманувшись его наивными глазками и смущенным видом. Каждая хотела пожалеть бедняжку и сделать его настоящим мужчиной. Ну, а чего ж? Вон какой детина пропадает! Я же за ласку платил либо монетой, либо бусами, либо мечом, как было у Смоленецкой княгини.
— Нет. Так хоть немного сравняемся по силе.
Тянуть я не стал и сразу перешел в наступление. Мой топор, уже отведавший сегодня крови, жаждал еще. Херлиф едва успел отбивать удары щитом, стараясь принимать их на умбон, но доски всё равно разлетались в щепу. И вскоре Простодушный сбросил обломки щита с руки.
Да у него даже дара толкового нет, как, впрочем, и бестолкового! Я сделал его вторым человеком в хирде, дал корабль и людей! А он возомнил, что отныне может думать и решать за меня? Я терпел такое только от Альрика, ну так ведь он был хёвдингом, старшим и сильнейшим. А почему я должен теперь сносить это от простого хирдмана, который к тому же ниже меня рунами?
И я бил почти во всю силу, только отвернул острие топора в сторону. Херлиф не сопротивлялся, то ли не мог, то ли не хотел, и тяжелые удары сыпались на него градом. Руки, ноги, живот… Под конец раненое плечо подвело меня, и топор пошел не так, как было задумано. Шип скользнул по щеке Простодушного, вспоров кожу. Светлая борода вмиг стала красной.
Бой окончен.
— Живодер! — крикнул я. — Сделай так, чтоб шрама потом не осталось!
Бритт прихромал к Херлифу, покрутил его голову, заставил открыть рот, чтоб взглянуть, не прошел ли шип насквозь, и сказал:
— Шрам будет. Но борода прикроет.
Я повернулся к Болли и Трёхрукому Стейну, но те явно не собирались подымать свои задницы ради десяти марок серебра.
— Ты ранен, — лениво сказал Стейн.
— Слегка, — нахмурился я.
— Не хочу, чтоб ты ненароком убил меня, не сумев удержать топор из-за раны.
Норды рассмеялись, да и я невольно усмехнулся. Вряд ли бы я одолел Трёхрукого без помощи стаи, даже будучи здоровым, но его слова мне изрядно польстили.
— Тогда начинаем бои хускарлов! — сказал я, затем вышел за пределы круга и тяжело опустился на траву.
Слишком много боев подряд. Слишком много крови вытекло. Казалось бы, уже хельт, а значит, и сил, и выносливости стало гораздо больше, но в сражениях с равными ты вынужден двигаться быстрее, отбивать удары мощнее, самому рубить сильнее, потому выматываешься едва ли меньше, чем какой-нибудь карл.
Хускарлов было много, а площадка всего одна. Бои проходили поочередно, и потому первый круг закончился уже под вечер. Почти все шести- и семирунные повылетали, кроме тех, кому повезло сразиться с равными по силе. Никто иного и не ожидал. Последние бои явно будут между девятирунными.
Меня неприятно удивил Отчаянный. Как и прежде, он безо всякой нужды получил несколько глубоких ран и лишь потом начал сражаться в полную силу. Притом силу эту он плохо чувствовал, едва не убил своего восьмирунного противника. Если бы не вмешался Дометий, который приглядывал за бойцами…
Так что я решил не призывать свой дар, хотя изначально собирался. Пусть Лундвар помучается ночью, чтоб завтра, когда начнутся более тяжелые бои, сражался уже изрядно ослабленным. Он должен думать! Должен понимать, когда уместно лить кровь, а когда лучше приберечь силы.
Правда, я и сам проснулся следующим утром не в духе. Раны всю ночь ныли, и как бы я ни повернулся, всё равно где-нибудь да болело. Безднов Живодер! Чтоб его всю ночь твари драли!
С моря тянуло прохладой и сыростью. Поверх ровной глади низким пологом стелился туман, и стоило подуть ветерку, как белые клочки, точно овцы, спешно побежали к берегу, но исчезли, не успев до него добраться.
Тихо.
Даже крикливые чайки еще не покинули гнезда, чтобы поохотиться за рыбой.
— Тварь ушла, — сказал подошедший Коршун. — Еще ночью.
— Уйдем после всех боев. Наверное, завтра утром, — немного помолчав, я добавил: — Хорошо, если ты победишь. Мне нужен твой дар, а у хельта он будет еще сильнее.
После утреннего перекуса сражения меж хускарлами пошли по второму кругу: вчерашние победители бились меж собой. И на сей раз все низкорунные воины ожидаемо проиграли, остались лишь девятирунные.
Короткая передышка — и начался третий круг. Только бойцов оказалось девять. Тогда Милий сделал еще одну деревяшку, безо всякого знака. Кто вытащит ее, тот пройдет в следующий круг без боя: удача для воина тоже важна. Повезло Свистуну.
Отчаянный встретился с клетусовцем с даром в силу. И я с удовольствием смотрел, как клетусовец медленно и уверенно перемалывает Лундвара, несмотря на дар последнего, как спокойно уклоняется от ударов, как в конце несколькими взмахами обезоруживает и приставляет меч к его горлу. После окончания этого боя я подарил клетусовцу серебряный браслет в знак восхищения его мастерством и выдержкой.