Лундвар явно разозлился, но смолчал. Надо будет с ним поговорить, иначе он по глупости решит, что я сделал это ему в укор. Ну, так и есть, но не совсем.
После третьего круга осталось пять бойцов: два клетусовца, один фагр из львят, Коршун и Свистун. Пустая дощечка на сей раз досталась Коршуну. Видать, сами боги благоволят старым ульверам!
Клетусовцам не повезло встретиться в бою друг с другом. Они отлично знали все любимые уловки противника, знали дары, знали, кто из них двоих сильнее, но все же не отступили, бились до упора, честно и яростно. Победил силач, что и немудрено. У второго дар в дыхание, который далеко не всегда пригождается в бою один на один.
Свистун встретился со львенком и с первого же удара уложил того наземь. Хитрец! Вот пример того, как правильно применять свой дар.
Пятый круг. Три бойца. Еще одна жеребьевка. Вновь пустую дощечку получил Коршун.
Я подозвал Милия:
— Это ведь честный выбор? Не помогаешь никому?
Вольноотпущенник поклялся, что всё по справедливости.
На сей раз дар Свистуна не сработал. Если бы мы выждали какое-то время после предыдущих боев, всё было бы иначе, но сейчас его дар посчитал, что на клетусовца уже нападали. Наверное, потому Свистун и проиграл. А может, потому, что был уже изрядно стар, а опыт далеко не всегда побеждает молодость.
Так что в последней битве сошлись Коршун и клетусовец-силач.
У Коршуна было на два сражения меньше, потому он не так устал, но его дар бесполезен в бою. Клетусовец же изрядно выложился в последних кругах. Он тяжело дышал, ворот его рубахи пропитался потом, и кое-где проступали алые пятна, оставшиеся после боя с Отчаянным, но держался он по-прежнему уверенно и спокойно.
Чем больше я узнавал клетусовцев, тем больше восхищался самим Клетусом. Уверен, что он выбрал этого воина далеко не из-за дара. Да и мало ли было на Арене бойцов с таким даром? Только у меня в хирде их несколько: среди живичей пара да у псов трое. Нет! Этот еще умеет думать, разгадывать противника и подстраивать бой именно под него. Отменный воин!
Я думал, что последнее сражение клетусовец начнет точно так же, как и предыдущие — с прощупывания. Скорее всего, Коршун ожидал того же, потому он был ошеломлен резким напором. После первых же ударов силача развалился щит, и спустя несколько вдохов Коршун признал поражение.
— Недаром я пожаловал тебе браслет, — улыбнулся я, вручая победителю пять марок серебра. — Ты отличный воин! Поди, и хельту было бы нелегко с тобой сладить.
И тут я сообразил, что силач не получил ни одной руны с того самого дня, как присоединился к хирду. А ведь это было еще в Годрланде! Неужто у него какое-то условие? Вряд ли он так плохо сражался в Раудборге…
После награждения я расспросил Дометия об этом воине.
— Нет, условия у него нет. Вернее сказать, есть, но не посланное свыше. Клетус запретил Дамиану переходить на второй порог, прежде чем тот не научится терпению.
— А… — раскрыл я рот и тут же закрыл.
— Дамиан на девятой руне уже полтора года, — пояснил Дометий. — Но теперь он доказал, что готов, потому может получить и вторую половину награды.
— У всех хирдманов Клетуса были такие условия?
— Не у всех и не такие, но были. Дар меняет воинов, и нужно крепко держать их в узде, чтобы они не потеряли себя после второго порога.
По сути, я сделал то же самое, когда велел Трудюру убить всех баб в княжеском тереме, а потом запретил ему получать руны. Только я это сказал в гневе, толком не подумав, а Клетус, видать, говорил о том после изрядных размышлений.
— А тебе он тоже что-то запретил?
— Не совсем, — покачал головой Дометий. — В пустыне он велел мне нападать на незнакомых тварей и убивать каждую с трех ударов. Я всегда был излишне осторожен, долго выжидал. Меня на Арене не любили. Хотя я всегда побеждал, зрители считали, что мои бои скучны и очень затянуты. Потому я и не гожусь в хёвдинги — буду сидеть и думать, пока не станет поздно.
— Ко мне ты явился на второй день после смерти Клетуса.
— Так я же прошел его условие.
Волна глухого раздражения поднялась во мне. Хорошо, что Клетус был хёвдингом лишь у шести моих хирдманов, иначе бы они все сравнивали нас. И я явно проигрывал ему во всем. И умен он был, и силен, и грамоту разумел, и прочим премудростям был обучен, на мечах — лучше всех. Поди, и висы умел складывать, и с девками без устали мог баловаться! Единственная глупость, которую он совершил, — это нападение на Набианора прямо на Арене. От нее же и помер.