— Не стоит оглядываться на мертвых! Они уже мертвы, а значит, проиграли нам, живым. Ты не Клетус. У тебя иной путь. Зачем учить каждого воина отдельно, если в бою мы все едины?
Я хлопнул Дометия по плечу и ушел.
Мы провели на острове еще одну ночь. Морская тварь так и не появилась, и я велел отплывать.
Вид у нас, конечно, был потрепанный, особенно у Живодера. Да и остальные могли похвастать свежими рубцами да багровыми кровоподтеками. Херлиф кривился всякий раз, когда поднимал руку, его щека опухла, кусок бороды был сбрит, и там виднелись грубые стежки шелковой нитью. Зато в моей душе наступил мир.
Глава 3
Дальше мы продвигались лягушачьим шагом: прыгали от острова к острову и прислушивались, нет ли поблизости морских тварей. Коршун неустанно всматривался в серые воды Северного моря, чтобы уловить рунную силу как можно раньше. Хвала Скириру, островов тут было много. Конечно, большая их часть — это всего лишь голые скалы, торчащие из воды, или крошечные осколки суши, поросшие мхом и лишайником, но нам и такое подходило, лишь бы уберечь корабли.
Чтобы не напороться на рифы, которыми обычно окружены такие островки, я забрал к себе на «Сокола» того живича, что угадывал в воде скалы и отмели. У него было какое-то длинное живичское имя, которое оканчивалось на -слав: Мирослав, Китослав, Мореслав… На «Лебеди» его прозвали Гармой в честь звезды, которая всегда стояла на одном месте и указывала путь мореходам. И теперь Гарма сидел возле Коршуна, также вглядываясь в темные волны.
Впрочем, Северное море велико, и Бездна еще не успела набить его своими отпрысками настолько плотно, чтобы невозможно было пройти без встречи с ними. Так что мы шли хоть и медленно, рывками, зато спокойно.
Всего лишь раз мы столкнулись с тварью, и то было на суше.
Едва мы пристали к берегу и вытянули корабли, как Коршун вздрогнул и сказал:
— Хельт, рун двенадцать. Вон там, — и указал на холм, что густо порос кустами.
— Один? — на всякий случай переспросил я.
Полусарап кивнул.
Я со вздохом потянулся к дару, обхватил разом весь свой хирд и тоже услышал смутную рунную силу наверху.
— Рысь, глянь!
Леофсун вмиг перекинулся в безрунного и исчез в зарослях. Я же велел всем взять оружие, надеть броню и быть готовыми к бою.
Вскоре бритт вернулся.
— Тварь, — подтвердил он наши опасения. — Такая черная! Как мешок с жижей. Мы били такую две зимы назад, когда ходили с Магнусом.
Я помнил ее. Как раз тогда ярче всего проявился дар Энока, и после убийства этой твари он стал хельтом, хоть и ненадолго.
— Убить ее нетрудно, — сказал я, — зато хлопотно. Сделаем так! Хельты придержат тварь, чтоб не сбежала, а бить будут хускарлы на восьмой-девятой рунах. Те, кто мельче, не смогут пробить ее тело так, как надо. Ее сердца прячутся в толще и постоянно гуляют, потому лучше взять копья и бить сразу в несколько мест. Благодать получит тот, кому благоволят боги и кому удастся проткнуть последнее сердце.
Хускарлы разобрали копья, хельты взяли щиты, и мы все вместе поднялись на холм, проломив себе путь сквозь кусты.
Нынешняя тварь хоть и была поменьше рунами, зато размерами превосходила прежнюю в два раза, раздулась так, будто вот-вот лопнет. Казалось, будто черная тучка, набухшая от сдерживаемых дождей, опустилась на землю, чтобы отдохнуть перед тем, как вновь взмыть в небо. Но, почуяв нас, тучка вмиг вылупила из своего тела десяток лап, раззявила пасть и застыла на месте, готовая как убежать, так и наброситься.
— Хельты! Обойдите кругом! Щиты вперед! Защитить хускарлов! — рявкнул я.
Сам же остался в стороне. Мне с нее всё равно никакой благодати не получить, пусть уж лучше в хирде появится еще один хельт.
— Хускарлы! Бить из-за щитов! Всем разом! Вперед!
Это была чудная стена щитов — всего в один ряд и кругом. Слыша друг друга через стаю, хускарлы разом вогнали в разбухшее тело твари полтора десятка копий и тут же выдернули их. Из ран выплеснулась черная жижа, точно так же, как и было тогда. Тварь завизжала всей тушей, задергалась, ее лапы превратились в плети и начали хлестать во все стороны, но хельты держали удар, прикрывая собратьев. Хускарлы морщились от мерзких звуков, кривились, зажимали уши. Твариный визг словно проникал в кости, от него ломило зубы и звенело в ушах.
Ну уж нет. На сей раз скармливать ей козу мы не будем.
— Еще! — подстегнул я стаю.
И снова копья вонзились в тварь, хоть и не так глубоко, как в первый раз. Но стоило им выйти из ее тела, как она вдруг выплеснула два больших сгустка, отрастила лапы подлиньше и попыталась перескочить через нашу стену. Дометий, стоявший как раз на той стороне, куда метнулась тварь, подпрыгнул и со всего маху отбил ее щитом назад.