Я слушал, кивал и думал, зачем же нас позвали. Кому надобен целый хирд в полсотню людей? Я с дикими всадниками биться не стану, по крайней мере, сейчас, пока не отвезу домой полученное золото. К тому же у нас самих на Северных островах хватает забот.
Наконец купцы решились заговорить о главном:
— До нас дошел слух, что ты спрашивал о ладье…
Я встрепенулся. Неужто они готовы продать мне корабль?
— Хотя людей у тебя не настолько много, да и твой драккар вместит еще с десяток. Может ли такое быть, что ты хочешь увеличить хирд?
— Верно, — ответил я и, не удержавшись, добавил: — На Северных островах у меня еще два драккара, так что могу набрать хоть целую сотню.
— О-о-о! — восхитились купцы. — Хирд на трех драккарах — это огромная сила! Видимо, твои боги любят тебя и твоих людей. Мы ведь знаем, что прошлой весной ты приплыл в Холмград с пустым трюмом и голодными хирдманами, выменял последние браслеты на съестное.
— И что? — набычился я. Мне не хотелось вспоминать то позорное бегство через всю Альфарики.
— А сейчас твой корабль едва ли не царапает дно реки: так тяжело он нагружен. Твои руки и шея увешаны серебром и золотом. Твой хирд вырос вдвое, а твои люди не скупятся на женщин. Ты весьма удачливый хёвдинг!
Я побледнел от злости. Уж не думают ли они обвинить меня в чем-то? Может, вслед за нами пришел корабль из Гульборга и рассказал о том, что было у Брутуса?
— Да! — выпалил я. — Фомрир присматривает за доблестными воинами, а Скирир — за достойными хирдами и хёвдингами.
— Это славно! Это верно! Мы тоже думаем, что боги помогают только тем, кто достоин их помощи, — воскликнул самый толстый из купцов. — Неважно, каким ремеслом ты занимаешься, плуг в твоих руках, весы или меч, но если ты усерден в своем деле, то боги не оставят тебя вниманием.
Я глянул на Простодушного. Может, он понял, к чему эти разговоры?
— У тебя немало воинов из разных земель, не только твои соплеменники. Есть и фагры, и черные люди, и сарапы, и живичи тоже. Все они молятся разным богам. Твои боги не разозлятся, если хирдманы будут воздавать честь чужим?
— Чем больше богов присматривает за моими кораблями, тем лучше. Северные боги не ревнивы. К тому же среди хирдманов есть и жрец Мамира, он скажет, если я сделаю что-то не то.
— Еще среди твоих людей немало стоят перед слиянием второго потока. Есть ли…
— Хватит! — хлопнул я ладонью по столу. — К чему эта беседа? Я хёвдинг вольного хирда! Я даже конунгу не обязан отвечать на такие вопросы. Если есть за мной вина, так говорите сразу. Если нет, то благодарствую за хлеб и вино.
Купцы выслушали пересказ Милия, переглянулись и рассмеялись. Я вскочил, сжимая кулаки до белизны. Это что, они меня ради смеха позвали? Не посмотрю на холмградского конунга с его дружиной, повыдираю торгашам бороды до последнего волоса и заставлю сожрать!
Старший купец тяжело встал и заговорил на хорошем нордском:
— Просим прощения, хёвдинг Кай! Не хотели обидеть, наоборот — хотим просить твоей милости.
— О чем речь? — резко спросил я, не желая больше играть вслепую.
— О наших сынах.
— Что?
Злость разом исчезла. При чем тут купеческие сыны? Я понял, если бы они заговорили о дочках, тут явно Трудюр виноват, но сыны?
— Знаешь ли, как у нас принято ступать в первый поток? По-вашему, становиться хускарлом.
— Слышал.
— Не все сыновья хотят следовать за отцами. Многие ищут свой путь, перечат, идут против отцовской воли. Непорядок это. Кто-то думает, что всему виной мрежники. Это они ходят среди нас и мутят юные головы рассказами о чужих землях и далеких чудесах. А может, близится конец мира, и скоро Ватыркаево племя заполонит леса и реки. Прежде такого не было! Прежде сыны и дщери не смели и головы поднять, а нынче уж и покрикивать на отца им незазорно. Вот ты бы как поступил с таким сыном?
— Выпорол, — коротко ответил я.
— Порол. Ох, как порол, да только без толку. И дары у них для купца бесполезные, больше для воина годные. Отдать бы в княжью дружину, так не берут: и так много воинов на кормлении. А в ополчение я сам не пускаю: погибнет почем зря. Вот я и подумал, а не отдать ли непутевого сына в хирд? Если хёвдинг толковый, так сын и силой прирастет, и умением, да и золотом, глядишь, разживется.
Я плюхнулся на скамью обратно, налил себе медовухи и разом выпил.
— Так вы чего? Просите взять кого-то в хирд?
— Не кого-то, а наших сыновей. Все не ниже первого потока, с дарами, к мечу и копью привычны, да и к веслам тоже. Все в справной броне и с оружием. Всего восемь воинов!