— Почему раньше ко мне не пришел? Мы тут уже седмицу живем.
— А толку? Мы вон тоже едва не на конунговом дворе ночуем. Боялся, что они догадаются и поспешат нас прирезать, потому и пришел лишь перед отплытием. Я не прошу тебя взять Хакона в свой дом или свою деревню, не хочу принести беду на твой порог. Оставь его где-нибудь в другом месте, в Мессенбю или где еще. Он сильный и смекалистый, сам справится.
Хакон слышал, что говорил его отец, и явно был не согласен с ним, хмурился, кусал губы, но молчал.
— Если они так хотят отомстить за Скирре, то и до меня доберутся, — я усмехнулся. — Ну, или попытаются. Так что Хакон пусть поживет у моего отца в Сторбаше. А ты… Не хочешь пойти ко мне в хирд?
— К чему? — пожал плечами Харальд. — В конунговой дружине тоже немало хельтов, а толку с того?
— Так суть не в рунах, а в дарах. Мой немного схож с твоим, только тянется не к одному человеку, а сразу ко всем хирдманам.
— Чуешь, где каждый из ульверов?
Я кивнул.
— И если я вдруг исчезну…
— Я узнаю. И найду. И хельтов у меня предостаточно, чтоб сладить с остатками Скирревой дружины.
Лучших-то мы уже перебили вместе с их ярлом.
— А если там тоже какой-то дар? — спросил Харальд, хотя было видно, что он уже согласен. — Ведь даже безрунного не так просто незаметно убить, а уж хускарла — тем более.
— У моих хирдманов тоже кое-что за пазухой есть. Справимся.
На попутном ветре да с хельтами на вёслах мы долетели до Сторбаша уже на следующий день. Хотя меня и не было всего-то одну зиму, но чудилось, будто прошло уже с десяток. Наверное, потому, что мы далеко уходили и немало повидали на своем пути.
Когда «Лебедь» вошла в хорошо знакомую бухту и передо мной предстала старая деревянная пристань, холмы с виднеющимися крышами домов, те же сараи, я наконец-то смог вздохнуть свободно. Подспудно я ожидал либо пепелище, либо разоренный тварями город, но уже сейчас мог видеть, как мальчишки сбегают с холма, чтобы поглазеть на незнакомый корабль, пришедший в Сторбаш. Приди я на «Соколе», меня бы уже встречала Ингрид, да и мать с Фридюр приготовились бы к моему приходу, но живичскую ладью тут видели впервые.
Потому первым меня поприветствовал Даг, услыхавший о прибытии нового корабля, а за ним стояли четырех-пятирунные мужи, чтоб ежели чего…
— Даг! Нынче ты заместо Эрлинга? — крикнул я, подводя ладью к причалу.
— Кай, — отозвался он.
Мальчишки на пристани услыхали мое имя, восторженно завопили, и некоторые тут же метнулись наверх в город, чтоб рассказать всем, кто причалил.
Сторбашевец поймал канат и обвязал его вокруг кнехта, ульверы уложили весла и по одному начали выпрыгивать на деревянные мостки. Я сошел последним, кивнул Дагу, окинув его взглядом. Он почти не поменялся, лишь борода стала гуще да взгляд суровее. Да и весь Сторбаш выглядел точно так же, как и раньше.
— Эрлинг ушел по зову конунга охотиться на тварей, — сказал Даг.
— Знаю. Мы только что из Хандельсби, правда, отца там не застал. Скажи, чтоб подготовили дом для моих хирдманов.
Даг не стал задавать вопросов, кивнул и отправился обратно в город. Я же велел выгрузить весь наш скарб и отнести к тингхусу, а сам прихватил заранее подготовленный мешок с подарками для семьи, махнул Трудюру, чтоб шел за мной, и двинулся к дому.
Всю дорогу я ожидал, что в меня вот-вот врежется вихрь, повиснет на шее и завизжит голосом Ингрид: «КайКайКайКайКай!», но так и не дождался. Вокруг крутились мальчишки, особенно после того, как я кинул им горсть серебряных годрландских монет, внимательными взглядами провожали женщины, выглядывающие из своих дворов, мужчины здоровались, щуря глаза, чтоб оценить наши руны, но Ингрид так и не показалась.
Помимо старых ульверов, Харальда с Хаконом и Хальфсена, я прихватил с собой также Пистоса, Милия и Лавра. Двоих последних я намеревался оставить здесь. Лавр с боевым опытом и четырьмя рунами пригодится Сторбашу, к тому же я обещал дать ему угол, где он сможет жить свободно и спокойно. Да, ему придется туговато, нрав у Северных островов тяжелый, но он привыкнет, да и мои домочадцы помогут. А вот как устроится Милий… Он отличный парень, несмотря на единственную руну, умный, толковый, хваткий, но слишком уж хлипкий. Сейчас я понимал, что лучше было оставить его в Годрланде, пусть и под завороженным Сатурном Пистосом, или в Холмграде, там его грамота и знание языков пригодились бы. А что в Сторбаше? Будет ли лучше, чем в Хандельсби? Пять зим назад я бы первым над ним поизмывался.
Меня встречали на пороге дома. Дагней, Аднфридюр с младенцем на руках, за ее юбку держался темноволосый хмурый мальчуган в одной рубахе. Ингрид стояла позади них, а на ее плечах, вцепившись в волосы, сидел еще один паренек, мой брат Фольмунд. У меня аж в горле пересохло не пойми с чего.