А до меня дошло, что хоть конунг не нанимает мой хирд за серебро, но с ним можно уговориться на что-то иное.
— Еще я заберу к себе Харальда Прекрасноволосого.
— Бери.
— И на втором драккаре нужны вёсла под хельтов и хускарлов, иначе нам их седмицу ждать придется.
— Будут тебе вёсла.
— А ещё…
Конунг стукнул по столу.
— Об остальном поговорим, когда привезешь Гейра.
— Если он жив, — осторожно добавил я.
— Да. И пройдись вдоль берегов других островов, что на пути туда. Вдруг он застрял на одном из них? Хочешь, отправлю с тобой Стига?
— Благодарю, конунг, но я справлюсь сам. Хотя коли ты не доверяешь…
Рагнвальд махнул рукой, мол, доверяю:
— Тогда обожди пару дней и отправь ко мне того хирдмана, что чует тварей. Стиг подымет его до хельта и поможет с твариным сердцем.
— Нет. Сердце он будет жрать при мне.
— Добро!
Добравшись до ульверов, я отправил Коршуна и Херлифа к конунгу, одного — за руной, второго — за вёслами, сказал Прекрасноволосому, что отныне он в моем хирде с позволения Рагнвальда, а потом увидал Тулле, расспросил, куда он запропастился да чему выучился у конунгова жреца.
— Теперь я могу расти рунами, — ответил Одноглазый. — Прежде не рос, ибо боялся, что перемены через твой дар затронут весь хирд.
— А нынче?
— Нынче я могу отгородиться от стаи.
Но Тулле наотрез отказался говорить, каких перемен он так опасается и что будет, когда он станет хельтом. Я и без стаи чувствовал меж нами высокую стену, да и остальные ульверы тоже. Даже те хирдманы, что были с Альриком еще до моего появления, держались от Тулле в стороне.
Лишь после этого я отправился в дом, где поселили отца с его людьми.
Я поведал ему о недавнем походе в Сторбаш, похвалил перед Кнутом его сына, Дага, поблагодарил Полузубого и подарил ему серебряный браслет со своей руки. Бритт не обязан биться с тварями, пока те не нападают на Сторбаш, о том был уговор, но он всё же пошел с Эрлингом и потому заслужил награду.
Отец же рассказал, с какими тварями они встретились и что видели на оставленных людьми островах. Не всегда рыбаки да козопасы успевали уйти вовремя, и Эрлинг видел пустые дома с человеческими останками. Пару раз он находил детей, которых спрятали родители, только не все они доживали до прихода хирдманов. Как-то снял полумертвого мальчонку, которого привязали к макушке сосны. Если бы не дождь, прошедший накануне, так тот бы помер от жажды.
— Думаю забрать с десяток сирот в Сторбаш, — говорил Эрлинг. — Уж прокормим как-нибудь. Вон Полузубому людей не хватает, да и девок надо за кого-то отдавать. Лучше уж за тех, кого сами вырастим, чем за незнакомцев.
— Хочешь воротиться домой? — спросил я. — Тебе и на нашем острове хватит битв. Недавно вот гармы средь лета объявились. Коли я попрошу конунга, он не откажет.
— Какой же я лендерман тогда? — усмехнулся отец. — К тому же в Сторбаше есть кому заместо меня встать. Фольмунд, Ульварн, второй твой сынишка — вона сколько мужей народилось! А соломенная смерть меня страшит больше, чем твариная пасть.
Другого ответа я от него и не ждал.
1 Соломенная болезнь — так называлась смерть от болезни или старости. Считалось, что позорнее ничего не существует и быть не может.
Глава 7
До Флиппи я так и не добрался. Сначала я сидел с отцом и его людьми, поделился кое-каким оружием, да и серебром не обидел, потом Стиг привел десятирунного Коршуна и передал твариное сердце под него. Я узнал, что у Рагнвальда есть особое местечко, где дружинники становятся хельтами и сторхельтами, — нарочно выкопанная пещера в горах поодаль от Хандельсби. Там и впрямь было удобно: подопечный никуда не убежит и людей не потревожит.
Коршун держался неплохо, на меня не кидался, на стены не лез, послушно грыз жилистое сухое мясо, вот только нещадно блевал. Я даже боялся, что он не справится, ведь для становления хельтом нужно, чтоб твариная плоть оставалась внутри воина, а не выходила наружу. А потом пригляделся к рвоте: вода, желчь, утренняя каша… комков мяса там не было. И уже на половине сердца Коршун полыхнул хельтовой силой. Когда он уснул, мне пришлось натаскать воды из ручья и ополоснуть каменные полы, чтоб не задохнуться.
Еще полдня я провел у конунга, запоминал, как добраться до того острова, где пропал Гейр. Прежде-то нас вёл Альрик, а уж он исходил всё Северное море еще будучи Однорунным, вместе с торговцем заглянул в каждую мелкую деревеньку. Я же провел несколько зим в чужих землях, потому свои знал куда хуже, к тому же сидя на веслах многого не разглядишь и не запомнишь. Вот и пришлось выслушивать от Стига, сколько дней пути от одного острова к другому и как их узнать. У каждого были свои приметы, причем сразу несколько — ведь к острову можно подойти с разных сторон, и для всякой стороны приметы свои. Простодушный тоже слушал. Мало ли что случится в пути? Вдруг разойдемся из-за бури или твари какой? Если что забудем, так Херлифу подскажет Вепрь, а мне — Болли или Трёхрукий. Они в свое время тоже немало погуляли по Северному морю.